Железо

Тяжёлый, ударный, дорогой: какими получаются российские беспилотники

Недавно появились новости о выкатке российского ударного беспилотника «Охотник». Известно о нём немного: он большой, тяжёлый, ударный и очень умный. Чего же ждёт армия от такого класса летательных аппаратов? И что должен уметь идеальный ударный беспилотник тяжёлого класса?
Михаил Котов
  • 31K
  • 16
  • 5
  • 159

Скрипач не нужен

Отказаться от использования лётчиков-людей, управляющих летательным аппаратом изнутри, хотят уже очень давно. Причин много, и забота о людях здесь, наверное, наиболее важна. Проводить военную операцию, не боясь потерь — мечта любого военного руководства. Тем более сейчас, когда жизнь человека становится всё более ценной. По крайней мере, так декларируется.

Лётчики — это очень и очень дорого.

Подготовка высокопрофессионального военного лётчика в России стоит от 3,4 до 8 миллионов долларов. Даже в сравнении со стоимостью истребителей это весьма значительная сумма. Обучить же оператора беспилотника стоит на порядок (а то и два) дешевле. Наверное, в будущем достаточно будет выпустить игру «World of беспилотники» и предлагать контракт лучшим игрокам.

Какие же возможности получит беспилотник? Для начала — длительность применения. Современные разведывательные беспилотники могут висеть в воздухе более суток, наблюдая за копошащимися на земле супостатами. При этом оператор летательного аппарата находится за сотни — а то и тысячи — километров в тепле и безопасности. Так что беспилотный аппарат ограничен лишь запасом топлива и возможностями бесперебойной работы двигателей.

Пункт управления беспилотника «Орион-Э» (фото: Samoletchik)

Стоит добавить в копилку отсутствие необходимости создавать систему жизнеобеспечения пилота, начиная от фонаря и заканчивая кислородной системой и катапультным креслом. Отсутвие всего этого — а также веса самого лётчика и необходимых объёмов — значительно облегчает и упрощает создание беспилотников. Кроме того высота их применения и возможные перегрузки ограничиваются только характеристиками железа.

«Пожилой, но не бесполезный»

А чего лишатся беспилотники, отказавшись от лётчиков? Чего не сможет сделать бездушная кремниевая машина? В основном это касается нештатных ситуаций, а также инстанций, когда человеку «на месте» всё понятнее, нежели оператору «удалённого доступа». Ну и, конечно, в случае воздушного боя от лётчика можно ждать более адекватной реакции, нежели от связки «беспилотник + оператор».

Всё это вполне разрешимо, если устанавливать на машины возможность управления при помощи искусственного интеллекта на основе самообучаемых нейросетей. В таком случае можно обеспечить высокую скорость реакции и максимально быстрый «ответ» в случае атаки летательного аппарата.

Система выберет уклоняться или атаковать быстрее, чем оператор отставит кофе, почешет голову и решит, как же действовать дальше.

Правда, для подобного придётся дать системе возможность самостоятельно выбирать цели и принимать решение об атаке. А это делать пока побаиваются… Пепел «Скайнет» стучит в нашем сердце; люди справедливо опасаются слишком самостоятельных, да ещё и неплохо вооружённых машин.

Всё лучшее в тебе

Так как же должен выглядеть идеальный ударный беспилотник?

Длительное (до 24 часов) использование и высокие скорости (есть данные, что «Охотник» получит турбореактивный двухконтурный двигатель семейства АЛ-31Ф или его развитие — такой же как на самолётах семейства Су-27). Естественно, максимум стелс-технологий: чтобы использовать аппарат, не уведомляя об этом противовоздушную оборону противника. Достаточное количество внутренних отсеков и возможность применения широкой линейки вооружения: ракеты, планирующие авиабомбы, возможность установки контейнеров с пушечным и пулемётным вооружением, ракеты класса «воздух-воздух».

Многоцелевой сверхтяжёлый беспилотный летательный аппарат "Охотник-У" (фото: Источник)

Чем шире ударные возможности, тем больше разных вариантов применения можно будет реализовать. Так что тут кашу маслом не испортишь.

И вроде как всё вышеперечисленное у «Охотника» есть. Он должен стать «вершиной» российских ударных беспилотников. Будут ещё варианты поменьше, как «Альтиус-О» массой около восьми тонн, разработанный казанским опытно-конструкторским бюро имени Симонова, или ударный «Орион» массой чуть больше тонны (разработка группы компаний «Кронштадт»).

Предполагается, что «Охотник» сможет обмениваться информацией с другими ударными и разведывательными беспилотниками, координировать совместные действия и даже выбирать цель в автоматическом режиме. То есть он сам — без подтверждения оператора — найдёт цель, определит её тип, убедится, что это не союзные войска, выберет требуемый тип оружия и поразит мишень. Если это получится, крики прогрессивной общественности: «Русские роботы уничтожают мирных детей!» — не заставят себя ждать. Пока же такой уровень автономности звучит слишком фантастично.

Полцарства за коня

Больше всего пока смущает цена. Точной информации ни по стоимости самого аппарата, ни по общей стоимости научно-исследовательских и опытно-конструкторских работ пока нет. Есть лишь данные предварительной стоимости: они перевалили за 1,6 миллиарда рублей, и это лишь цветочки. Ясно одно: стоить такая машина будет неприлично дорого.

Где же тогда экономия на отсутствии пилота?

При такой цене и взлётной массе можно и кресло поставить, и штурвал воткнуть. Потерять такие деньги в результате глюка системы — звучит не очень круто.

Прототип-демонстратор БПЛА тяжелого класса «Альтаир»

В оправдание можно сказать, что и заокеанским коллегам пока не удается довести цену до приемлемых цифр. Тот же американский разведывательный RQ-4B Block 30/40 при отсутствии вооружения и более скромном весе в 14 тонн стоит около 120 миллионов долларов за штуку, а его лётный час обходится военному бюджету более 20 тысяч долларов (правда, ожидается снижение до 13 тысяч). Это можно сравнить с показателями истребителя-бомбардировщика пятого поколения F-35А (105 миллионов долларов и 42 тысячи долларов соответственно).

Что и говорить, цена серьёзная. Но с другой стороны, заполучить для своей армии тяжёлый ударный беспилотник — это весьма и весьма круто.