Затянем пояса потуже: как встретили Первую мировую в Германии и Австро-Венгрии

Дивный новый мир

В предшествовавшие Первой мировой полвека мир пережил один из самых впечатляющих экономических взлётов. Голод в большинстве европейских стран уже ушёл в прошлое. Растущая промышленность заваливала рынки дешевеющими товарами. Уровень жизни рос как на дрожжах, хотя опережающими темпами росло и социальное расслоение.

Товары и капиталы перемещались по миру с доселе невиданной скоростью. Технический прогресс до неузнаваемости менял окружающую человека действительность на протяжении всего одного поколения.

Мировая экономика была настолько взаимосвязана и глобальна, что многие экономисты, философы и политики считали её лучшей страховкой от большой войны. «Ни одна крупная страна не рискнёт начать войну, которая обрушит мировую экономику, а вместе с ней и её собственную».

Бо́льшие пессимисты пророчествовали, что если война всё-таки случится, то она будет крайне скоротечной, ибо затягивания кампании финансово не выдержит ни одно государство.

В 1914 году представился случай проверить все эти теории на практике.

Экономический тигр и его младший брат

Германская империя по праву считалась новым экономическим гегемоном — с огромной промышленностью, успешным сельским хозяйством и финансовой мощью, равной её железным дивизиям. У Австро-Венгрии и труба была пониже, и дым значительно жиже. К тому же трубу эту регулярно (за XX век уже дважды) пошатывали крупные финансовые кризисы, а дым сильно зависел от могучего германского соседа. Но габсбуржцы бодрились.

В цеху завода «Опель», 1912 год

Пока в июле 1914-го великие державы обменивались ультиматумами и угрозами, обычные люди начинали чуять нутром неладное.

В понедельник 27-го июля в обоих странах возле банков, задолго до открытия, выстроились очереди, в основном состоявшие из женщин, желавших закрыть вклады и снять наличность. В большинстве это были держатели небольших вкладов. Уже к полудню в банках закончились золотые и серебряные монеты — вкладчики требовали выдавать свои деньги в первую очередь ими.

Следующей остановкой для многих жителей стали продуктовые магазины. Посетители скупали любую провизию, особенно длительного хранения. Естественно, это потащило вверх цены на все продукты.

Уже к 30 июля правительства обеих стран были вынуждены установить максимально допустимые цены на продукты и ввести наказания за отказ принимать бумажные деньги.

С началом мобилизации и объявлением войны вверх ракетой стартанула безработица. До начала кампании её уровень составлял 5% в Австро-Венгрии и всего 2,7% в Германии, но уже к концу августа эти цифры скакнули до 18,7 и 22,7 процентов соответственно!

Мобилизация в Австро-Венгрии — пока ещё с энтузиазмом

Малые предприятия закрывались — после того как владелец уходил по мобилизации, работники оказывались на улице. Большие фирмы, особенно в экспортно-ориентированной Германии, столкнулись с разрывом контрактов и закрытием кредитных линий.

Крупные коммерсанты выкидывали людей на улицу, считая, что либо война быстро кончится и всё вернётся на круги своя, либо на их фирму обрушится лавина военных заказов и тогда работников можно будет нанять обратно.

Популярной мерой стало сокращение зарплат. Уже в сентябре в Германии платить мужчинам стали в среднем на 10% меньше, а женщинам — на 25%.

Перевозки грузов практически встали: весь железнодорожный транспорт работал исключительно на нужды мобилизации и переброски войск.

В особенно сложном положении оказалось село. Оттуда по мобилизации забрали множество мужчин и лошадей. Так что вопрос, как собирать урожай, остро встал уже в начале сентября…

В осаде

Германию вторжение армий противника почти не затронуло — французов быстро отбросили, а русская армия вторглась в аграрное (по немецким меркам) восточно-прусское захолустье, откуда её тоже быстро выбили.

Русские военнопленные

Совсем другое дело Австро‑Венгрия.

Потеря Галиции стала ударом под дых. Регион был жизненно важен для существования Империи. Почти пятая часть продовольствия для всей страны производилась именно там. Когда же Галицию удалось отбить, от её мощного сельского хозяйства остались только обломки. Количество лошадей и коров упало на половину, а свиней на катастрофические 70%.

Ещё одним ударом стала потеря нефти. Галиция обеспечивала бо́льшую часть нефтепотребления обеих стран. В результате боевых действий пострадали две трети промыслов и было потерянно более миллиона тонн нефти. Впрочем, многое немцам удалось восстановить — серьёзной ошибкой отступившей русской армии стало то, она не разрушила индустрию полностью. В результате Галиция всю оставшуюся войну обеспечивала три пятых нефтепотребления Центральных держав.

Нефтяные разработки в Галиции после отступления русской армии

Привет дизелям подводных лодок!

Ещё одной австрийской проблемой стали беженцы. Их насчитывалось более миллиона, и что с ними делать, не знал никто. Главное, что беспокоило правительство, — как бы все эти люди не нарушили хрупкий этнический баланс в других частях страны и не разбрелись кто куда бесконтрольно.

Для беженцев создавались фильтрационные лагеря по этническому признаку с последующей транспортировкой в регионы, в которых они бы не нарушили статус-кво. Украинцев вывозили в австрийскую Каринтию, поляков — в Богемию и Карниолу (современная территория Словении), евреев — в Моравию. Министерство внутренних дел Австро-Венгрии постановило: нигде беженцы не должны превышать 2% от местного населения.

Особую позицию заняли венгерские власти, заявившие, что никаких чужаков-беженцев им не надо, и они никого не примут. Венгры даже установили дополнительные пограничные пункты на дорогах, чтобы никто (кроме редких венгерских беженцев) к ним не проскочил.

Беженцы из Галиции

Фильтрационные лагеря были ужасающе переполнены, в них недоставало самого необходимого. В некоторых смертность от болезней доходила до 30%.

По мрачному совпадению, один из самых худших лагерей для евреев находился в пока ещё никому не известном городке Аушвиц.

Практически во всех городах и сёлах несчастных беглецов встречали враждебно. Их неприкрыто называли лишними едоками.

Мобилизация

И Германия, и Австро-Венгрия почти сразу после начала боевых действий стали предпринимать попытки поставить экономику на военные рельсы. Причём инициатива шла от частного бизнеса.

По предложению компании AEG 13 августа при немецком военном министерстве был создан Департамент по военным материалам, отвечавший за учёт всех жизненно важных товаров. Появились особые компании — «корпорации военных материалов» в Германии и так называемые «централы» в Австро-Венгрии. Эти фирмы получили исключительные права на закупку и распределение важных ресурсов. Изначально это были в основном сталь, уголь, шерсть и некоторые химикаты, но уже к концу 14-го года список разросся до 200 различных наименований.

Одним из вопросов, который промышленность поставила ребром, стала мобилизация в армию множества квалифицированных специалистов. «Бош Электрик» и «Байер» лишились половины своих рабочих, горнодобывающая и сталелитейная отрасли потеряли пятую часть рабочих рук. Военные были вынуждены скрепя сердце отпускать работников с фронта и вводить отсрочки от призыва для трудящихся целых отраслей.

От вспыхнувшей в августе безработицы не осталось и следа к концу ноября 1914-го. Все рабочие руки взяли на учёт. Более того, на весну 15-го года уже прогнозировался их дефицит…

Пустеющие кастрюли и бодрые пионеры

Простой народ оказался внутри всё более раскручивающейся спирали инфляции и дефицита. Австро-венгерское правительство уже в октябре 1914-го признало в секретных документах, что снабжение населения продуктами по довоенным нормам невозможно. При этом власти винили «возросшие за последние годы аппетиты». Одновременно отмечалась «политически опасная пауперизация (массовое обнищание трудящихся. — Прим. ред.) населения». Запасы хлеба и картофеля в Вене стали опускаться до опасных значений уже в начале декабря. Мясо-молочная продукция стала большим дефицитом.

В Германии в тоже самое время отмечался рост цен на продовольствие — на 20% в сельской местности и почти на 40% в городской. В конце ноября в отчётах о внутреннем положении стали отмечать «опасное снижение потребления в большинстве городов».

Очереди за хлебом стали привычной картиной для Германии на все военные годы

От грустных мыслей о собственном обеде население отвлекали шумными кампаниями. Сначала запустили добровольный сбор драгметаллов в виде монет и ювелирных украшений во имя победы. Одновременно жителей яростно призывали покупать облигации военного займа.

Для того чтобы процесс шёл бодрее, а также дети не скучали, к этим кампаниям стали привлекать школьников. В Германии учащиеся стояли на улицах (правда, под надзором полиции), продавали облигации и обменивали золотые монеты в 10 и 20 марок на банкноты.

В Австро-Венгрии школьников отправляли на поквартирный обход для продажи облигаций.

Наиболее успешные продавцы получали разнообразные награды, и о них даже писали газеты.

Уже осенью 1914-го учащихся начали отправлять в помощь труженикам села, а также на сбор металлолома, макулатуры, бутылок и прочего вторсырья.

К Рождеству 1914-го года население адаптировалось к новой суровой реальности. Все наделялись на перемены к лучшему в будущем году.

Никто не мог представить, что самое худшее ещё даже не начиналось.

Мнение редакции не всегда совпадает с мнением автора.

Комментарии 0
Оцените статью
WARHEAD.SU
Добавить комментарий