Герои и антигерои

Противолодочный алкотрип Хемингуэя

Не секрет, что Хемингуэй любил выпить. Очень любил выпить. Самые знаменитые кубинские коктейли до сих пор связывают с его именем, а в гаванских барах по сей день вспоминают, где, что и в каких количествах он употреблял. Неудивительно, что его попытка помочь борьбе союзников во Второй мировой в итоге тоже свелась к грандиозным попойкам. Но он честно хотел помочь.
Алексей Костенков
  • 4.1K
  • 26
  • 2
  • 141

Сейчас произведения Эрнеста Хемингуэя могут быть многим незнакомы. Sic transit gloria mundi. Другие времена, другие имена.

А вот в середине ХХ столетия он был культовой фигурой. Титаном. И на Западе, и на Востоке. Человеком, показавшим сложность, боль и мощь своего времени.

Особый культ «старины Хема» сложился у послевоенной советской интеллигенции.

Он был невероятно «наш»: писатель левых взглядов, искренне болевший душой за страдания простого человека, ненавидевший язвы капитализма и страстно боровшийся с нацизмом.

И одновременно восхитительно «не наш»: жил как хотел, без недремлющего ока, партсобраний и проработок на месткоме. Пил ром в дымных барах в самых романтичных местах планеты, а не в пивной у подъезда. Рисковал по собственной инициативе в «горячих точках». Писал то, что находил нужным.

Сухой, строгий, «рубленый» стиль писателя казался идеалом и для «физиков», и для многих «лириков».

Разумеется, реальность была куда сложнее. И даже умер Хемингуэй не без участия американских «компетентных органов» — с которыми временами весьма активно сотрудничал.

Впрочем, органам от этого было не легче.

Самая эпичная история работы Хемингуэя с американской разведкой повергла бы в шок советских романтиков 60-х. Наверное, хорошо, что они о ней не слышали. Образ «старины Хема» с портрета на стене — того самого, где он с бородой и в свитере, — остался «незапятнанным» этим совершенно сказочным разгильдяйством.

Шпионы и подлодки, шпионы и подлодки everywhere!

Начало Второй мировой войны застало Хемингуэя в непростой период жизни. Развод с одной женой, свадьба с другой, разъезды между Кубой, северо-западными штатами и Китаем — и всё это в процессе написания «По ком звонит колокол» о гражданской войне в Испании.

На Кубе писатель проводил зимы на своей гаванской вилле «Финка Вихия» в обществе новой супруги, военной корреспондентки Марты Геллхорн. А ещё друзей, собутыльников и оравы в несколько десятков котов. В 1942 году мировая война пришла и к этим тропическим берегам.

После вступления Америки в войну «волчьи стаи» немецких субмарин стали всё чаще и наглее появляться у восточного побережья США и в водах Карибского моря. Они безнаказанно топили всё, что видели. И порой шутки ради и лихости для попросту обстреливали американский берег из пушек.

Сил на их обнаружение и перехват у ВМС США и береговой охраны тогда катастрофически не хватало: титаническая машина американской военной промышленности только набирала обороты.

Вдобавок к этому Куба, мягкое подбрюшье Америки, тропический рай для отпускников и оплот финансовых интересов американской мафии, была битком набита испанскими националистами.

Диктатор Батиста совмещал лояльность Вашингтону и тесную дружбу с почтенными донами вроде Лаки Лучано, симпатизирующими испанскому режиму Франко. Ну а франкисты, по понятным причинам, дружили с нацистами. Было логично предположить, что испанцы «сливают» немецкой разведке всё, что видят и слышат.

Эрнест Хемингуэй стреляет в сторону франкистов, окопавшихся на плацдарме у берега реки Эбро. Испания, 1938 

Хемингуэй очень любил Кубу. А нацистов и франкистов он, прошедший военкором почти всю испанскую гражданскую войну на стороне Республики, не переваривал категорически и страстно. По его справедливому мнению, нацистским агентам на Кубе и подлодкам в водах Карибского моря делать было решительно нечего.

Поразмыслив, писатель обратился к разведке флота США с предложением помочь.

Алкоконтрразведка

Трудно сказать точно, когда начались отношения Хемингуэя со спецслужбами.

Известно, что во время пребывания в Китае в 1941 году он передавал интересную информацию в штаб американской военной разведки в Маниле и в управление военно-морской разведки США.

Ходят слухи, что тогда же — или ещё в Испании — он оказывал деликатные услуги и советским разведчикам. Ну а со спецслужбами испанского Народного фронта, особенно контрразведкой, он взаимодействовал достаточно плотно. Что ему и пригодилось в дальнейшем.

Для США в те годы «курица была не птица, а Куба не заграница». Остров являлся вотчиной ФБР и флотской разведки США. Да и задачи там касались в основном дел военно-морских: как выкинуть из карибских волн нацистские подлодки, помешать франкистам и прямым немецким шпионам сообщать в Берлин важные сведения или вовсе снабжать немецких подводников топливом и едой.

Хемингуэй согласовал свои действия с посольством США и через него — с ФБР. Получил на всё про всё то ли 500, то ли 1000 долларов в месяц.

Правда, парабеллум ему не дали. Зато присвоили личный номер. Эрнест Хемингуэй стал «агентом 08».

Писатель принялся создавать собственную спецслужбу, в которую вошли друзья и собутыльники. Местные пройдохи, которые были не очень в ладах с законом, но знали всё обо всём — особенно в сферах не слишком легальных. Даже испанские аристократы либеральных взглядов и сотрудницы гаванских борделей.

Вилла «Финка Вихия»

Всё заверте…

Вилла «Финка Вихия» превратилась в штаб-квартиру частной контрразведывательной службы Эрнеста Хемингуэя. Её он назвал Crook Factory — «Фабрика Плутов». Сеть «старины Хема» оплела Гавану и остальную Кубу.

Мнения об эффективности этой сети противоречивы. Тем более, что ежедневные доклады Хемингуэя о работе «Фабрики Плутов» до сих пор находятся под грифом.

Американский посол на Кубе Спруилл Брейден был в восторге. Он оценивал команду Хемингуэя как «отличную организацию, делающую первоклассную работу» (excellent organization. A-one job).

Марта Геллхорн, человек широких взглядов и вообще полевой военкор, восторгов посла о деятельности супруга всё равно не разделяла.

Ибо на практике эта деятельность выглядела как непрекращающаяся попойка безумной компании из пары дюжин разномастных персонажей в гостевом доме на вилле.

В одном из писем Марте, продолжавшей носиться по охваченному войной миру с фотоаппаратом и записной книжкой, Эрнест жаловался, что во время очередной пьянки «Фабрики Плутов» компания в 21 физиономию выпила всего лишь 24 бутылки вина.

Правда, в процессе этого мероприятия бравые контрразведчики кидались друг в друга бутылками и стульями, дрались батонами и палили из пистолетов. Надо полагать, дамы противоречивой социальной ответственности там тоже были.

Словом, работа «Фабрики Плутов» не слишком укрепляла брак двух творческих людей.

Несекретные документальные сведения о контрразведывательной работе всего этого бардака обрывочны и не слишком серьёзны. Кто-то из «плутов» заподозрил в заговоре целого шефа полиции, проверка этого не подтвердила. Кто-то заметил подозрительную коробку — но вместо взрывчатки и «Энигмы» там оказались христианские книжки.

Наиболее трезвой выглядит точка зрения, что настоящих контрразведывательных успехов попойки «Фабрики» не принесли. Её работа была слишком шумной, буйной и демонстративной.

Зато она заставила всех действующих агентов и просто сочувствующих рейху быть гораздо осторожнее и трижды продумывать каждое сомнительное действие. Ведь любой бродяга с бутылкой рома или девица на углу могли оказаться глазами и ушами «старины Хема».

Сколько операций немецкой разведки и франкистского подполья на Кубе так и не состоялось или прошло не в полном объёме, мы никогда не узнаем. Возможно, что не так уж мало. И это тоже было вкладом в общее дело.

С пулемётом и бомбой на подлодку!

Спустя около месяца с начала контрразведывательных попоек на вилле «Финка Вихия» Хемингуэй предложил американской разведке ещё более великолепный план.

К этому времени немецкие подлодки у берегов Кубы обнаглели совершенно вкрай. Они уже не только топили сухогрузы и танкеры, но и попутно отбирали у простых моряков еду и выпивку.

Что делать?

План был фееричен.

Дайте мне на яхту «Пилар» пулемёт. Крупнокалиберный!
Немец решит отобрать у нас ром и закуску, всплывёт.
Тут мы как жахнем по нему из «Браунинга»!
И скажите точные габариты люков на рубке немецких подлодок.
Я туда буду бомбу бросать!
Мы возьмём фашистов на абордаж!

Впрочем, настоящей феерией было не это. А то, что этот «образец здравомыслия и стратегического планирования» с восторгом принял не только очарованный Хемингуэем посол Брейден, но ещё и пять адмиралов военно-морских сил Соединённых Штатов Америки. Включая командующего базой Гуантанамо на Кубе.

Впрочем, на самом деле странно лишь то, что они согласились работать конкретно с нашим героем. Ведь к тому времени в Карибском море вовсю действовал «Хулиганский флот». Около двух сотен частных посудин, от небольших корытец до роскошных яхт, днём и ночью вели наблюдение за окрестными водами и сообщали разведке ВМФ о замеченных подлодках. Некоторые были вооружены пулемётами и даже глубинными бомбами. К делу большинство экипажей относились серьёзно и ответственно.

Хемингуэю выдали гидрофон со специально обученным сержантом, «томпсоны», гранаты. И даже более того — горючее и страховки на жизнь участников операции, которую окрестили «Френдлесс» — в честь одного из писательских котов.

Сразу виден серьёзный подход.

Правда, писателю не дали пулемёт — но его добыли собутыльники по контрразведывательной работе и тайком, по частям доставили на яхту «Пилар».

Бомбу тоже не дали. Её сделали сами, набив под завязку взрывчаткой старый огнетушитель. Приступили к тренировкам по стрельбе и бросанию бомбы нацистам в люк.

Марта мрачно и меланхолично заметила — мол, даже если нацисты не превратят вас в решето до броска, от взрыва этой дуры вы всей компанией отправитесь на дно следом за подлодкой. Уж очень крохотной была «Пилар».

Мудрую женщину традиционно не послушали. Впрочем, бомбу к счастью для себя самих, наши герои так и не применили.

«Пилар» стала отправляться в море между попойками «Фабрики Плутов».

Говорят, один раз они видели на горизонте что-то вроде подлодки. Некоторые утверждают, что даже два раза.

В остальном патрулирование сводилось к многочасовой рыбалке, солнечным ваннам, чтению и игре в карты. Естественно, не без алкоголя: «не до мытья нам, сынок», как говорится в старом ирландском анекдоте.

Посол Брейден снова писал о фантастическом успехе действий Хемингуэя, рекомендуя представить его к государственным наградам за доблесть и превозмогание.

Марта Геллхорн всё более мрачно рекомендовала супругу прекратить профанацию и спаивание населения Кубы за государственный счёт, а ехать наконец на фронт военкорить. Поскольку реагировать находящийся в упоении от происходящего (во всех смыслах) Эрнест не собирался, виллу помимо пальбы и пьяных воплей сотрясали грандиозные семейные скандалы.

За время работы «Фабрики Плутов» и противолодочных походов «Пилар» Эрнест Хемингуэй благополучно допился за счёт военно-морской разведки США до того, что его вид вызывал тревогу даже видавших виды старых друзей‑собутыльников.

Яхта «Пилар»

Лавочку с контрразведкой в апреле 1943 года прикрыл знаменитый директор ФБР Джон Эдгар Гувер. Он недолюбливал Хемингуэя — писатель имел откровенно «красные» взгляды, а Гувер был антикоммунистом до паранойи. Но тут он в какой-то степени спас «старину Хема» от окончательной алкодеградации.

Ещё раньше закончилось сотрудничество с военно-морской разведкой. Флот и береговая охрана с начала 1943 года стали достаточно насыщены техникой и людьми, чтобы всякая надобность в привлечении гражданских для охоты за подлодками отпала.

Эрнест Хемингуэй понемногу пришёл в себя и отправился на фронт военным корреспондентом. Одним из первых он вступил в освобождённый Париж.

Впрочем, была во всём этом и хорошая сторона.

Именно долгие «вроде-бы-как-противолодочные» рыбалки на «Пилар» дали ему ключевые впечатления и опыт, которые спустя десяток лет превратились в страницы великой повести «Старик и море».

Ну а вилла «Финка Вихия» до сих пор стоит в Гаване — там находится дом-музей Эрнеста Хемингуэя. Здесь же под навесом находится и та самая яхта «Пилар».

Если как-нибудь окажетесь на Кубе, смею надеяться, знание этой истории сделает впечатления от посещения ещё более яркими.

Подписки в соцсетях