Байки

Ograblenie po-serbski: Белград и лихие 90-е

WARHEAD.SU продолжает публиковать криминальные истории, вдохновлённые культовым советским мультфильмом «Ограбление по…». На этот раз действие разворачивается в сербском Белграде в лихие 90-е…
Варвара Стешевич
  • 3.7K
  • 14
  • 2
  • 135

Осень

Белград, конец 90-х

Крендель, малолетка лет 12-ти в поношенной куртке, выскакивает из пекарни на Господской улице и несётся сломя голову, лавируя между прохожими. За ним бегут две женщины. Старшая быстро отстаёт и захлёбывается кашлем. Крендель протискивается между домами, прижимая к груди огромный поддон со слоёным пирогом.

— Стой, говнюк! — кричит молодая работница, хватая его за куртку.

Мальчишка вырывается.

— Держите вора! Люди, на помощь! Вон он, на Главной!

Крендель сворачивает, забегает в подъезд, проскакивает дом насквозь и натыкается на первую преследовательницу.

— Ага!

— Чёрта с два! — огрызается беспризорник и снова бежит, петляя по дворам и подворотням.

В тупике за торговым центром «Гламур» он останавливается и осматривается. Огибает мусорный контейнер, открывает дверь и спускается в подвал. Пирог он ставит на ящик, накрытый газетами, где уже стоят пивные банки, пепельница и розовый стаканчик с йогуртом.

— Вот. Украл. Сам. Только что. Ещё тёплый, — мальчишка сбивчиво тараторит, не поднимая глаз. — Теперь возьмёте в команду?

Хмурый, высокий парень вскакивает и хватает Кренделя за горло левой рукой. Это Князь, он же Сашка, он же Капитан. Также известен как Принц подземелья. Короткая стрижка, классические черты лица искажены болью. Он воевал с 91-го по 95-й. Награды, ранения, ПТСР. Приговорён заочно.

Правой рукой Князь бьёт в стену в сантиметре от уха Кренделя.

— Мы не воруем. Усёк? Катись-ка…

— Так, Князь, остынь, — раздаётся приятный баритон. — Пирог отличный, парень смекалистый. Ты сначала позавтракай.

Полноватый любитель пирогов с небольшой бородкой потихоньку высвобождает Кренделя из хватки Князя.

Третий обитатель подвала молча ест, отрывая куски руками.

— Вон и Смертушка проголодался.

В руке Князя появляется нож.

— Откуда знаешь про подвал?

— Да мой это подвал! — Крендель пятится, но пытается хорохориться. — Жил я тут ещё прошлой зимой. Ну, это, помнишь… ты тогда на красной, этой, бэхе по набережной гонял. Ну? Зима, блин, а ты на бэхе, туда-сюда. Меня прокатил один раз.

— Врёшь!

— Не вру. Я тогда у Дома с часами сидел, околевал, думал подохну. Встать не мог. Ты подъехал, растряс меня, усадил в машину, водки дал.

— Сказки.

— Да ты пьяный был, вот и не помнишь, — тихо говорит Крендель. — Пусть Толстый подтвердит. Я ему подвал показал.

(Толстый, он же Деян, Деки — сын православного священника из Боснии. Воевал, но немного. Криминал не любит, но деваться некуда).

— Короче, — Князь ножом указывает на дверь, — сейчас бэхи нет, времена изменились, так что…

— Да в курсе я. Весь Белград в курсе. Принц подземелья разругался с Королём. Тоже мне… — Крендель заглядывает Князю в лицо. — Можно я останусь?

— Так, сначала пожуём. — Толстый садится на ящик и придвигает к себе самодельный стол.

Рядом садится Князь, с опаской подходит к столу Крендель.

— Господу помолимся. Господи, помилуй, — нараспев говорит Толстый.

Все крестятся, кроме Смерти. (Смерть — это просто Смерть. Везде таскается за Князем).

Зима

Окна Вин-банка украшены гирляндами и красными ёлочными шарами. По Главной улице гуляют горожане. Слышится рождественская песня Božić, Božić, blagi dan. С заездом на тротуар перед входной дверью останавливается большой чёрный джип. Из него выходят двое мужчин. Дверь банка распахивает охранник. Двое заходят в банк, джип отъезжает. Пение приближается.

— Мистер Хопкинс, добро пожаловать, — мужчин встречает Вишня, сотрудница банка. Она говорит по-английски и деланно улыбается. — Сюда, пожалуйста. Всё готово.

В глубине зала виднеется ещё один немолодой охранник. Двое банковских служащих, Тома и Ружица, спешат навстречу клиенту. Хопкинс скидывает пальто на руки своего телохранителя и берёт у него кейс.

— Мой начальник службы безопасности — мистер Фримен, — представляет Хопкинс своего спутника.

Сербы кивают и улыбаются ещё сильнее.

Рождественская песня звучит совсем рядом. В окна видны три священника в парчовых ризах — двое в золотых, один в белой.

— Смотри! — Вишня украдкой указывает Томе на окно, и её лицо на мгновение становится похожим на человеческое. — Это они поют.

— Боже, с ними ещё и ангелочек! — шепчет Ружица.

Рядом со священниками скачет вприпрыжку ребёнок в белой рясе с приделанными за спиной крылышками.

Священники заходят в банк.

— Мир божий! — громко говорит стоящий посредине толстый священник в белом. К нему направляются банковские охранники. — Христос родился! Сын Божий пришёл в наш мир! Всем лечь на пол! Это ограбление!

Из-под ризы «священник» достаёт автомат и даёт очередь в потолок. Его напарники синхронно вырубают прикладами охранников и целятся в Хопкинса и Фримена.

Фримен выхватывает пистолет, стреляет в священника в белом и тут же прячется за колонну. Белый валится с ног. Ангелочек отбирает у вырубленных охранников пистолеты.

— На пол! Руки за голову! Ты тоже! Лежать!

Лежат все, кроме Хопкинса и его телохранителя.

— Да ты знаешь, кто я такой! — с надрывом на чистом сербском орёт Хопкинс. — Вы с кем связались, придурки? Я зять Короля! Не жить вам! — Правая рука Хопкинса засунута за полу пиджака. — Вас завтра же…

— Жаба, ты что ли? А говорили, американец приехал, денег в банк привёз…

— Князь? — Жаба сбит с толку. — Не убивай, родненький, — канючит Жаба. — Христом богом молю… Деньги бери, полмиллиона здесь.

Жаба выхватывает пистолет и стреляет в Князя, но попадает в Кренделя. Крендель падает. По белой рясе расплывается красное пятно.

Смерть стреляет Жабе в голову, кровь брызжет на золотую ризу. Толстый кряхтит и неуклюже встаёт, опираясь на автомат. Накладная борода съезжает набок.

Князь и Смерть молча обмениваются жестами и подходят к колонне, за которой прячется наёмник.

— Выходи, Ститчер, пора платить по счетам. — Князь срывает бороду, скидывает камилавку и целится в американца. — За Госпич, за «Масленицу», за Грубари, за Вариводе.

Ститчер стреляет, выкатывается из-за колонны, хватает Вишню и прикрывается ею.

— Let me go or I’ll kill her, — пистолет Ститчера у виска Вишни.

Князь жестом приказывает Смерти и Толстому не стрелять и молча смотрит, как Ститчер, держащий Вишню горловым захватом, пятится к выходу.

Лежащая на полу Ружица внезапно ставит Ститчеру подножку. Наёмник падает на спину на мраморный пол и раскалывает череп. Князь целится в него, но Толстый берёт Князя под локоть.

— Не трать патрон. Он уже в очереди в расчётную кассу.

— Грубари, Грубари, — шепчет Ружица и заливается слезами.

Князь даёт ей руку и помогает встать.

— Деньги брать будете? — деловым тоном спрашивает Ружица, вытирая кулаком слёзы и размазывая косметику.

— А… деньги? Да, спасибо, — рассеяно отвечает Князь, всё ещё рассматривающий Ститчера. — И записи с камер наблюдения тоже давай.

Весна

Князь с Кренделем несутся по Белграду в спортивном кабриолете. На оживлённом перекрёстке Князь тормозит и разглядывает девушку в машине, которая остановилась слева. В этот момент справа встаёт джип без номеров. Из окон по кабриолету стреляют из автоматов. Джип скрывается, девушка выскакивает из машины и бежит к окровавленному кабриолету. Князь и Крендель мертвы.

Лето

— Меня зовут Сретен Митрович. Я адвокат господина Кралича. Проводите меня к нему незамедлительно.

Бельгийские полицейские в следственном изоляторе Сент-Юбер проверяют ордер, адвокатское удостоверение, паспорт, а также небольшой кожаный кейс адвоката.

— А что с господином Петровичем? Ведь раньше он был… — бельгиец умолкает при взгляде адвоката. — Телефон придётся сдать. Благодарю. Теперь, пожалуйста, следуйте за мной, я вас провожу в кабинет для свиданий.

В кабинете адвокат садится спиной к двери. Через несколько минут приводят задержанного — Короля сербского подземелья.

— Где Бранко? Что ещё за фокусы? — говорит Король, подходя к столу. И сразу же пятится в ужасе. — Ты‑ы?

Смерть встаёт. В руке у него пластиковый нож, замаскированный под авторучку.

— Слушай, слушай, я ведь не при чём, — сипит Король. — Я не приказывал его убивать, ты же знаешь. Он всегда был мне как сын. Клянусь, это не я…

Смерть заносит нож и чиркает Королю по горлу. Король продолжает судорожно открывать рот.

Подписки в соцсетях