Герои и антигерои

Моряк на суше: контр-адмирал Трубридж в Сербии

Сын адмирала и внук адмирала Эрнест Трубридж имел смутное представление о том, что такое Сербия, у которой даже выхода к морю нет. Однако ему довелось проехать её почти всю от края до края. И, мягко говоря, он был не в восторге от поездки по сербской глубинке.
Варвара Стешевич
  • 2.2K
  • 13
  • 4
  • 56

Great overland trip

Первая мировая война не могла обойти вниманием такую крупную судоходную реку, как Дунай. Россия, Франция и Британия направили в Сербию подразделения и береговые артиллерийские батареи, чтобы помочь защитить Дунай от Австро-Венгрии. Британские силы составили семьдесят пять человек, восемь пушек и один торпедный катер «Страх Дуная». Командовал британской военно-морской миссией в Сербии контр-адмирал Эрнест Чарльз Томас Трубридж.

Назначили его в январе 1915 года, а в Белград он прибыл 22 февраля 1915-го. Для контр-адмирала это была «почётная ссылка», поскольку на Балканы его отправили «отбывать наказание» за предыдущие оплошности. Ему подчинялась сербская дунайская флотилия, французы также согласились служить под командованием Трубриджа. Русские моряки сохранили независимость.

Нельзя сказать, что наш герой прославился чем-то выдающимся на занимаемом посту. Но любим мы его не за военные подвиги, а за дневник, который он вёл во время своего пребывания на Балканах. Начинается этот дневник в октябре 1915-го и заканчивается в январе 1916-го. Всего-то четыре месяца. Зато каких! Именно в это время сербская армия отступала с большими потерями по направлению к Албании и Черногории. Трубриджу вместе с ней пришлось проделать большое сухопутное путешествие.

The Serbs have no organization

Главное, что надо иметь в виду, размышляя или рассуждая о сербском народе начала XX века, — факт, что сословность в обществе была выражена слабо, а отдельные черты общинного строя всё ещё сохранялись. Такое социальное устройство было непонятно выходцу из английской аристократической среды, воспитанному в духе сословных и национальных предрассудков. Славян Трубридж вообще не жаловал.

«Нормальное славянское существование — это безделье, заговоры и мечтания, в то время как мужественный Тевтон колонизирует их страну, принося с собой процветание».

Однако Адмиралтейство поставило перед Трубриджем странную задачу — помогать «бездельникам» и противодействовать «мужественному Тевтону». Забегая вперёд, отметим, что, когда «Тевтон» подошёл слишком близко, мысль о немецком плене вызвала у англичанина панику. Возможно, он заподозрил, что с «процветанием» было не всё так просто.

Поскольку единомышленников вокруг контр-адмирала было крайне мало, жаловаться он мог только дневнику. В первую очередь — на сербский национальный характер. «Воистину, это народ, с которым невозможно ничего предпринять. Это смесь наивности и двуличия, которая является характерной чертой балканских народов и абсолютно непонятна европейцам…».

Кроме того, Трубридж считал, что «сербы излишне самоуверенны. По сути, в этом кроется причина плохого отношения к ним европейских народов. Мы считаем их крошечным племенем с населением меньше, чем в Северном Лондоне. А они считают себя самым великим народом Европы». Ну и конечно, «у сербов нет никакой организации в мирной жизни, а про военное время и говорить нечего».

We see clearly that most of this country is humbug

Контр-адмирала раздражало буквально всё. Когда он уже не знал, к чему придраться, то называл сербских офицеров «толстыми» (что в армии, страдавшей от голода в прямом смысле слова, скорее звучало бы как комплимент). Также его выводило из себя, что сербов часто сопровождали жёны, которые отступали вместе с мужьями. Их Трубридж тоже называл «толстыми». Тут стоит заметить, что сам контр-адмирал не отличался стройностью и даже был полноват. Возможно, один австрийский психоаналитик дал бы этому феномену надлежащее разъяснение…

Так или иначе, наблюдения за сербками привели контр-адмирала к выводу, что «женщины имеют большое влияние на Ближнем Востоке». Вопрос правомерности отнесения королевства Сербия к ближневосточному региону пока что остаётся открытым.

Крайне нелестные оценки получили от контр-адмирала не только сербки, но и англичанки, работавшие в Сербии врачами и медсёстрами. Их целью было причинять Трубриджу головную боль своей самостоятельностью и нежеланием подчиняться. Хотя нет. Главной целью этих «сентиментальных дур», по мнению Трубриджа, была «самореклама».

Конечно, ведь именно ради этого они шли пешком двести миль по снегу и дождю и умирали от истощения.

Думается, один австрийский психоаналитик нашёл бы таким умонастроениям красивое название на латыни или греческом.

Preparation for chucking up the sponge

Как и австрийцы год назад, Трубридж был уверен, что сербы вот-вот сдадутся. Это свидетельствует о том, что английский контр-адмирал не только слабо разбирался в сербском характере, но даже и не пытался вникнуть в планы сербского командования.

Однако для своего собственного командования у Трубриджа тоже не нашлось тёплых слов. Британская политика и линия министра обороны лорда Китченера были предметом его острой критики. Он считал, что британские военные круги несли ответственность за бездействие, в то время как падение Сербии напрямую угрожало интересам всех союзников. «Трудно понять, почему наше командование позволило ситуации стать настолько критичной». Положение Сербии осенью 1915 он описал как агонию.

Никаких иллюзий по поводу своей миссии или «обещанной помощи» Трубридж не питал и рассуждал весьма здраво. Он считал вполне закономерным, что «Сербия потерпит поражение и будет вынуждена выйти из войны, как только поймёт, что помощь, обещанная Союзниками, никогда не осуществится».

На собственный счёт Трубридж тоже не заблуждался. Он был британский военно-морской офицер. С неясными полномочиями, на суше, в чужой стране, да ещё и в ходе эвакуации, осложнённой массовостью и стихийностью, он чувствовал себя не в своей тарелке. «Сама мысль, что я покину эту страну через Черногорию и Албанию, кажется сказкой».

Когда контр-адмирал оказался в своей стихии, то есть занялся морской перевозкой остатков сербской армии на Корфу, его деятельность получила признание и благодарность со стороны сербского командования. В январе 1916-го его отозвали в Британию. Но что самое удивительное — в сентябре 1916-го он снова вернулся в «неорганизованную» Сербию уже без приказа Адмиралтейства — по приглашению принца‑регента.

Всё-таки английская душа не менее загадочна, чем сербская.

Hoвости СМИ2
Подписки в соцсетях