Сердце Муссолини и поцелуй блондинки: топ-5 песен фашистской Италии

Период с 1922 по 1943 годы в истории Италии именуется скромно и без затей — ventennio fascista, то есть «фашистское двадцатилетие». Дела премьера Бенито Муссолини вызывают, конечно, споры и дискуссии, но без той ослепляющей ярости, что характерна для некоторых стран, в анамнезе имеющих диктатуру. След он в истории оставил огромный, первое десятилетие его правления многими в Италии оценивается положительно (да-да, те самые «поезда, которые всегда ходили по расписанию», дома для рабочих и бесплатное образование для детей), а вот второе — отрицательно (отмена выборов, гонения на оппозицию, союз с Гитлером, наконец — участие в войнах и разгром). Символику с дуче, да и вообще атрибуты тех времен, в стране можно найти без труда; иное дело, что носить её все-таки не стоит.

В общем, как в таких случаях неуклюже пишут историки, неоднозначное было время, неоднозначное. Как и военные песни той поры.

1. Battaglioni M (Батальоны М)

Пафос — неотъемлемая часть военных песен. Ничего страшного в этом, конечно, нет, нормальный приём воздействия на аудиторию — просто чувство меры желательно соблюдать. Но у итальянцев с этим всегда было не очень. Что поделать, нация экспансивная, чуть что: «Мамма миа!!! Белла рагацца!!! Порко мадонна!!!» и прочее «Уно моменто!!!».

Муссолини, кстати, за счет пафоса и вылез в своё время — даже противники признавали, что оратором дуче был отменным, умел воодушевлять народ. Понимал товарищ в эмоциях — ну и песни ему нравились соответствующие, чтобы, значит, душа при звуках духовой секции развернулась, а сердце переполнилось. Battaglioni M («Батальоны М») должна войти в учебники по написанию торжественных песен (буде таковые появятся) — вот как надо сочинять! Буква «М» тут обозначает, спасибо языку, и Муссолини, и смерть — morte — «смертники мы, за Муссолини умрём, как один!».

Добровольная милиция национальной безопасности (Milizia Volontaria per la Sicurezza Nazionale, MVSN), они же «чернорубашечники» (Camicienere) к регулярной армии отношения не имели, просто боевые отряды Национальной фашистской партии. А у любого кадрового военного, под всеми широтами, отношение к полувоенной организации, мягко скажем, не восторженное.

«Любители в войнушку поиграть» — самое мягкое определение.

Тем не менее, эти любители на поле боя действительно отличились. В феврале 1941 года в Албании, в битве при Маризаи три батальона MVSN, входившие в боевую группу «Галбияти», разгромили греческую дивизию «Крит» — именно этот момент и считается началом появления данных отборных батальонов, хотя официально они были созданы только в апреле 1941 года. Это сражение увековечено и в песне: «…sul mondo batte il cuor di Mussolini: a Marizai il buon seme germogliò» («…над миром бьется сердце Муссолини: из битвы при Маризаи проросли хорошие всходы»).

Из батальонов действительно стали лепить элитные части: строгий отбор с упором на физические (предпочтение атлетам, рост не менее 1 метра 70 сантиметров) и моральные (безусловная преданность делу фашизма и приверженность католической вере) качества; серьёзная боевая подготовка; особые знаки отличия (красная буква «М» на петлицах). Ну и, конечно, песня — появившаяся, правда, немного позже, в 1942 году. Слова написал не кто-нибудь, а Умберто Боттоне, настоящий поэт, глава пресс-службы чернорубашечников, ветеран Эфиопской кампании, кавалер офицерской степени ордена «Корона Италии». Всё бы ничего, но свою нелюбовь к евреям он особо и не скрывал — отчего песня получилась антисемитская: «…contro Giuda, contro l’oro, sarà il sangue a far la storia» («…история будет написана кровью — история борьбы с иудеями и золотом»). Немцы одобрительно кивали.

Эти части отметились везде — в России, на Балканах и в Африке. Кроме того, после выхода Италии из войны 8 сентября 1943 года, один из Батальонов М успел повоевать и с немцами. На Корсике, в битве при Бастии, итальянская дивизия «Фриули», в состав которой входил легион MVSN, основательно потрепала тевтонов — 88-й батальон М «Констанца Чиано» стал единственной итальянской частью в истории, разгромившей на поле боя эсэсовские моторизованные подразделения, немецкую штурмовую бригаду «Рейхсфюрер СС».

Батальон М в бою

Но пить боржоми было уже поздно — к 1943 году отношение к camicenere было насквозь отвратное. Итальянские партизаны чуть ли не сразу после появления официальной версии написали свою: «батальоны негодяев, батальоны паразитов, их из тюрем понабрали, скоро им придёт конец». Так и случилось — в декабре 1943 года правительство Бадольо распустило батальоны.

Эпоха чёрных рубашек закончилась. 

2. Caro Papà (Дорогой папа)

Во второй половине 1930-х годов Италия стремительно милитаризировалась. К концу десятилетия в стране проживало 44 394 000 человек, а численность вооруженных сил была 1 753 000 — почти четыре процента.

В 1936 году Италия оккупировала Восточную Африку (Абиссинию). В 1937 году — присоединилась к антикоминтерновскому пакту вместе с Германией и Японией. В 1939 году итальянские войска вторглись в Албанию — не в силах справиться с такой армадой, та превратилась в итальянский протекторат.

С точки зрения Рима это было восстановление исторической справедливости — территория Албании когда-то была частью Римской империи.

Дуче готовил планы вторжения в Грецию. Пропаганда в стране работала в три смены: расходы на военные действия били по карману рядового итальянца, но из динамиков и приёмников неслись речи о возросшей военно-экономической мощи Италии, о том, что колониальные приобретения обязательно улучшат положение, и так далее. Газеты соревновались, кто быстрее донесёт мысль о полном праве итальянцев на покорение других народов, поскольку сыны Рима обладают культурным (ну и расовым, конечно) превосходством. Слова Муссолини: «История говорит нам, что война для мужчины то же, что материнство для женщины» едва ли не писали на стенах Колизея аршинными буквами.

Итальянские войска в Албании

Обычным жителям Милана, Неаполя и Генуи от этой трескотни радости не прибавлялось. Ещё хуже было тем, кто уже надел форму или только-только готовился это сделать — как и во все времена, большинству молодых людей предстоящая двухлетняя призывная служба счастья не добавляла.

В этой обстановке и появилась песня Caro Papà («Дорогой папа», 1939). Она, надо заметить, пережила своё время и до сих пор остаётся довольно известной. Во всяком случае, большинство итальянцев старшего поколения с лёгкостью продолжили начало: «…ti scrivo e la mia mano quasi mi trema» («…пишу тебе, чуть ли не дрожащей от волнения рукой»).

Таких песен хватало — молодёжь, будущих защитников империи, старались воспитывать в воинском духе: традиция диктовала показывать жизнь военного в романтическом свете, поскольку солдат — «страны родимой он оплот в часы её тревоги». Однако из десятков подобных стихов сильнее всего оказался этот, авторства Тито Манлио.

Может быть потому, что несмотря на пафос (ну куда без него!) песня была очень лиричной, и с первых строк шло обращение к отцу, что для итальянца крайне важно — композиция подкупала доверительной интонацией: «…ti vedo che dischiudi un bel sorriso e il tuo balilla strigi in braccio a te!» («…я вижу, как ты улыбаешься и обнимаешь сына»).

Не помогло. Юные Джузеппе, Алессандро, Лоренцо, Матео и прочие Леонардо, уйдя на войну con fede, con onore e disciplina (с верой, с честью и с дисциплиной) с неё не вернулись — в количестве 300 тысяч человек. Причём не вернулись именно молодые — что дополнительно ударило по стране в плане демографии. Послевоенного бэби-бума в Италии не случилось — некому было адресовать строки «Дорогой папа…».

3. Ciao Biondina (Пока, блондинка)

Среди различных неполиткорректных шуток в адрес разных наций есть и такая: «Как нейтрализовать взвод итальянских солдат? — Поставить перед ними блондинку». (Намёк на эту шуточку есть в неплохом фильме «Мандолина капитана Корелли»).

К женщинам итальянцы относятся серьёзно. Важнее может быть только церковь (и то, как сказать…). И если у, например, ирландцев большинство музыкальных произведений — о битвах и восстаниях, то на Апеннинах 99 процентов всех песен, как гордо заявляют сами итальянцы — о любви. На оставшийся один процент приходятся песни о мафии, нелёгкой крестьянской доле, политике, футболе, море, солнце, партизанах и чернорубашечниках.

Любви не может помешать даже война.

Естественно, что в массиве песен «Двадцатилетия» чуть ли не половина так или иначе связана с сердечными делами: форма — формой, устав — уставом, война — войной, а сердце, cara mia, принадлежит только тебе. (Повторная отсылка к уже упомянутому фильму — если смотреть внимательно, то как ясный день видно, что главный герой, капитан итальянской армии в оккупированной Греции, по сути, занят только сердечными делами; командование ротой, война, стрельба и прочие скучные дела даны даже не пунктиром — еле заметными штрихами).

Для композиторов того времени это был золотой век — на отвратительные стороны фашистского режима мастера культуры не обращали внимания; многие о них попросту не знали. Пропаганда, конечно, требовала неистового восхваления дуче — но, по счастью, партийные руководители не лезли в каждую строчку, главное, чтобы Сталина с безбожными большевиками не воспевали, а на остальное — me ne frego (наплевать).

Так и возникали изящные вещицы типа Ciao Biondina («Пока, блондинка!»), где пафосные строчки «L’alba spunta gi e se devi andar per le vie del mondo non tardar» («Заря алеет, в поход пора, не медли») перемежались с «Ciao biondina ci rivedremo un bel giorno ci incontreremo» («Пока, блондинка, мы встретимся снова»). Песня была, конечно, про то, как все мальчишки забросили книжки, взяли автоматы и пошли во солдаты.

Написали её уже после Гражданской войны в Испании — где итальянские части несколько раз чувствительно получили по сопатке от антифашистов (что привело дуче в состояние исступления). Но песня и историческая правда — понятия несовместимые; это в реальности деморализованные полки могут оголять фронт, а в песне, наоборот, «встают армии нерушимой стеной, обороной стальной». Так что «пусть ревёт мотор, реет триколор» («Sfila il battaglion rombano i motor sempre in alto i cuori e il tricolor») — мы победим или умрём.

Среди композиций того периода «Блондинка» была одной из самых популярных. Giovinezza — это официальный партийный гимн, не очень-то его попоёшь, прочие песни типа Avanti Italia, Bandiera Tricolore, Vincere тоже торжественности требуют, а вот про «пока девчонка, поцелуй на прощанье» — это, как говорится, con piacere (с удовольствием).

В ней не было крайностей, выпадов в чью-либо сторону (это не антисемитский гимн чернорубашечников), так что песня исполняется и по сей день, пережив послевоенные десятилетия. Как и ее автор — Лино Бенедетто (1911 — 1973), один из талантливых композиторов своего времени. Первые композиции он сочинил ещё ребёнком, в десять лет блестяще играл на фортепьяно, в двадцать — имел в своем багаже несколько десятков популярных песен. В 1941 его призвали на войну, но быстро отозвали обратно — такие таланты нужны дома.

За свою жизнь Лино написал более сотни популярных песен, которых распевала половина страны. После 1945 года ему не ставили в вину работу на пропагандистском фронте — талант все-таки, lui è un grande talento, dopo tutto!

4. Ti Saluto, Vado In Abissinia (С тобой прощаюсь, уезжаю в Абиссинию)

Молодой Муссолини в своё время критиковал Наполеона за то, что тот после своих побед возгордился и зазнался — что привело его в итоге на угрюмый остров в Атлантике. К середине 1930-х то же самое случилось и с ним самим — Бенито в буквальном смысле потерял связь с реальностью, твёрдо зная, что ошибок у него не было, нет, быть не может и, вообще, он знает всё лучше всех. И ведь советовали ему старые соратники не лезть в международную бучу — но «дуче знает лучче». К тому же доктрина фашизма прямо требовала восстановления Великой Италии в границах Римской империи — а значит, выхода во внешний мир было не избежать.

Первой жертвой стала Эфиопия, по-тогдашнему — Абиссиния. Сказано — сделано; осенью 1935 года неслабый экспедиционный корпус отправился в Африку и начал методично выпиливать коренное население. Итальянцы не церемонились — против эфиопов применялось химическое оружие, практиковались массовые расстрелы и тотальный террор.

Это Африка, чего стесняться.

К маю 1936 года Абиссиния исчезла с карты мира — и дуче, опьянённый успехом, внезапно стал значимой фигурой европейской политики. На панические истерики Лиги Наций Муссолини плевал — поскольку его авантюру молчаливо поддержала как Европа, так и Америка. Так что в 1935 году настроения в Италии по этому поводу царили самые радужные — от Триеста до Палермо эфиопская кампания расценивалась как marcia trionfale della glorio sanazione.

Итальянский солдат прощается со своей матерью перед отправкой в Эфиопию

На это немедленно откликнулись кудесники партитур и магистры гекзаметров — в том же году выстрелило сразу несколько песен о той войне. К вящему неудовольствию партийных цензоров песенки были уж больно разухабистые. Фашистская Италия вообще с подозрением относилась к джазу и иностранной музыке, считая это всё тлетворным сионистским влиянием.

Самую известную песню эфиопской кампании Faccetta nera («Чёрное личико») вообще попытались запретить: джаз натуральный, опасность для национальной культуры, да к тому же там с симпатией говорилось о красивых абиссинках. К другой — Ti Saluto, Vado In Abissinia («С тобой прощаюсь, уезжаю в Абиссинию») тоже отнеслись с подозрением, но потом скрепя сердце разрешили. Оборот затёртый, но ситуацию описывает верно: песня взорвала страну! Певцы бились за право её записать — только в первый месяц после издания песню напели сразу шесть (!) известных теноров. Даже в поющей Италии это был хит национального масштаба. И ведь пели — и молодёжь, и пожилые — ну а что, мелодия простая, слова тоже, «не скучай, моя родная, уезжаю в Африку, как приеду — напишу и подарочек пришлю».

Не плачь, девчонка, короче.

То, что последствия африканской кампании ещё аукнутся, Муссолини в голову не приходило. Когда в 1940 году он решил прибрать к рукам Грецию, рассчитывая на повторение победы в Абиссинии, то внезапно обнаружил, что резервов ему взять неоткуда: чтобы хоть как-то контролировать охваченную партизанским огнём Эфиопию, Италии пришлось держать там более ста тысяч солдат. Они, конечно, вернулись — причём потомкам легионеров пришлось из Африки очень цивилизованно и крайне организованно отступать.

Итальянские солдаты в Эфиопии

Но это уже не могло изменить положение — война превратилась в мировую, и выигрыш в ней Италии не светил от слова «совсем».

5. Inno Dell X MAS (Гимн 10-й Флотилии)

Военные историки, в основном, согласны, что итальянская армия во Второй мировой не проявила себя как грозная военная машина. Определённую роль сыграл индивидуализм: каждый третий, если не второй лейтенант считал себя самым ловким и бесстрашным, а по уму — равным как минимум генералу. Ну и мотивация хромала — всё-таки эта война не была ни национальной, ни освободительной, что бы там ни трещали по этому поводу фашистские идеологи, не говоря уж о проблемах с военной промышленностью и логистикой.

Конечно, это не отменяет храбрости и геройства отдельных подразделений — типа 10-й Флотилии штурмовых средств Королевского итальянского флота (Decima Flottiglia Mezzi d’Assalto della Regia Marina). Материалов о ней опубликовано — на несколько библиотек хватит, не считая книг, статей, монографий, фильмов и так далее.

Работала Флотилия на редкость эффективно — морские диверсанты потопили четыре военных корабля, общим водоизмещением 75690 тонн и 27 торговых (189662 тонны). Строго по заветам: малой кровью могучим ударом.

Однако, в 1943 году после капитуляции Италии Флотилия раскололась — часть пошла на службу к новому правительству, часть — к Итальянской Социальной Республике (Сало). Командир подразделения, князь Юнио Боргезе по прозвищу «Чёрный принц», был упёртым фашистом и лютым антикоммунистом.

О таких говорят — «выгнали из гестапо за садизм».

Естественно, присягнуть новой власти он не мог.

Юнио Боргезе осматривает батальон

Вообще моральное состояние большинства итальянских военных осенью 1943 года было, мягко сказать, невесёлым — и Боргезе не исключение. Но как опытный офицер он заботился о том, чтобы поднять моральный дух своих подчинённых — с разбродом и шатанием надо было кончать как можно скорее. В этом на помощь его светлости пришла супруга Дарья, урождённая графиня Олсуфьева — да, из русских эмигрантов, блестяще образованная учёная, поэт и переводчик.

Inno Dell X MAS («Гимн 10-й Флотилии») появился в середине сентября 1943 года, спустя несколько дней после известия о перемирии союзников с Италией. Случилось это историческое событие в Леричи, в отеле «Ле Пальме», где тогда обитало семейство Боргезе. Песня писал семейный подряд — Юнио Боргезе выплёскивал свои чувства по отношению к предателям (это самое цензурное слово в адрес новой власти), а Дарья Васильевна спокойно обрабатывала ругань мужа в рифмованные строки.

Гимн получился едва ли не торжественнее всех остальных песен фашистской Италии вместе взятых.

«Когда варвары подошли к древнему Риму — в бой вступил 10-й легион, разбивший врага и принёсший мир и честь. Когда в сентябре проклятые предатели изменили родине — в море вышла 10-я флотилия, чтобы попранную честь защитить!». («Quando pareva vinta Roma antica, Sorse l’invitta «X Legione», vinse sul campo il barbaro nemico, Roma riebbe pace con onore. Quando all’obbrorio l’otto di Settembre abbandonò la Patria il traditore, sorse dal mar la «X Flottiglia» che prese l’armi al grido dell’Onore!).

Припев написал лично «Чёрный Принц», перечислив все славные деяния диверсантов: «…победы при Александрии, Мальте, Суде и Гибралтаре» (…vittoriosa ad Alessandria, Malta, Suda e Gibilterra). Мелодию, не чинясь, взяли от какой-то баллады столетней давности.

Солдаты 10-й Флотилии

Премьера состоялась тем же вечером — секстет из князя, его супруги, их одиннадцатилетней дочери Елены и троих офицеров исполнил новый гимн в лобби отеля перед восхищённой публикой. Про бурные и продолжительные аплодисменты историки умалчивают, но, скорее всего, песню исполнили на бис не раз и не два — аудитория целиком и полностью разделяла настрой князя.

Однако, сколь героическим, без преувеличения, был боевой путь 10-й Флотилии до 3 сентября 1943 года, столь же некрасивым он стал после этой даты. Боргезе со своими бойцами просто перешёл под крыло к нацистам, операции на море свернули, и к 1944 году некогда элитное подразделение превратилось в карательное, начав воевать с партизанами и местным населением (террор в отношении мирных жителей и массовые расстрелы — именно та страница, о которой поклонники X MAS стараются не вспоминать).

Сам Боргезе, отсидев после окончания войны несколько лет, ушёл в политику, но будучи откровенным ультра- и крайне правым, успехов на этом поприще не добился; чуть позже эмигрировал и умер в Испании.

В 1950-х годах, когда Италия вступила в НАТО, отряд морских диверсантов потихоньку возродили, дав ему имя COMSUBIN (Боевая группа водолазов и штурмовиков). Неофициально «Гимн 10-й Флотилии» авторства Юнио и Дарьи Боргезе продолжает оставаться главной песней этого подразделения.

Мнение редакции не всегда совпадает с мнением автора.

Комментарии 0
Оцените статью
WARHEAD.SU
Добавить комментарий