Вермахт: Sabaton о военной машине Третьего рейха

Начиная с 1935 года германский вермахт стремительно рос. Миллионы вступали в армию, люфтваффе и кригсмарине, чтобы воплотить мечту Гитлера о Тысячелетнем рейхе.

Механизированные панцергренадеры, элитные парашютисты, суровые горные стрелки — все они, поддерживаемые великолепными танками и самолётами, воплощали идеал боевой эффективности. В случае войны они были готовы молниеносно сокрушить любого врага серией могучих ударов и достичь быстрой победы. Однако, будучи пропитанным идеологией национал-социализма, вермахт быстро обнаружил, что погружается в замкнутый круг зверств и преступлений.

Инди: Я — Инди Нейделл, это Йоаким из группы Sabaton!

Йоаким: И это —   «История с Sabaton»!

Инди: Многие песни Sabaton рассказывают об отдельных людях, битвах или событиях военной истории.

Йоаким: А одна — о вермахте.

Части машины, несокрушимой и безжалостной

Инди: В марте 1935 года Адольф Гитлер прекратил тайное возрождение немецких вооружённых сил и открыто отказался выполнять условия Версальского договора. Он вернул призывную систему комплектования и начал расширять все три рода войск — армию, кригсмарине и недавно созданные люфтваффе, формируя новые мощные вооружённые силы — вермахт.

Из ста тысяч человек в 1933 году войска разрослись до 2,6 миллиона в 1936-м, и это было лишь началом перемен.

Алексей Исаев

Первые шаги по уклонению от Версальского договора были сделаны ещё до Гитлера. Рейсхвер с помощью ряда европейских стран (Швеция, Советская Россия и др.) вёл работы по запрещённым ему вооружениям. Четырнадцатого октября 1933 года Германия и Япония вышли из Лиги Наций и отказались от участия в конференции по разоружению. Семнадцатого апреля Франция покинула конференцию по разоружению, поскольку в официально опубликованном немецком военном бюджете присутствовали явные нарушения Версальского договора. В марте 1935 года в Германии была поставлена задача сформировать 36 дивизий, сведённые в 12 корпусов.

Под влиянием генерала Вернера фон Бломберга в армию начала проникать нацистская идеология. Офицеров обязали посещать политинформацию, «неблагонадёжных» увольняли, а те, кто открыто выражал несогласие, представали перед тайной полицией. Ряды армии были очищены от евреев, влияние церкви непрерывно снижалось, вскоре военнослужащим запретили жениться на женщинах неарийского происхождения.

Некогда консервативный офицерский корпус также начал меняться под влиянием идей национал-социализма. Молодое поколение симпатизировало самопровозглашённым «спасителям Германии», и через молодёжные организации — такие, как гитлерюгенд и его аналоги из Имперской службы труда — немецкий народ с малолетства приучали к армейским порядкам, готовя к службе в вооружённых силах.

Алексей Исаев

Военизированные организации действительно были важной компонентой подготовки страны к войне в эпоху массовых армий. Этот фактор особо учитывался военными теоретиками межвоенного периода. Молодые люди, прошедшие гитлерюгенд, приходили в армию уже с опытом жизни в полевых условиях, маршей и навыками стрельбы. В армии они получали уже не базовую физическую, а в основном тактическую подготовку.

Значительная часть принципов немецкой армии родилась из опыта Великой войны. Тактика пехотного отделения строилась на огневой мощи пулемёта, а методы действия штурмовых групп опирались на физическую подготовку и долгие тренировки.

Становым хребтом был младший командный состав. Поощрялось гибкое независимое мышление, по-немецки именуемое Auftragstaktik — «тактика открытого приказа». Оно позволяло сержантам и капралам импровизировать, действовать по обстановке, сохраняя инициативу и не завися от приказов сверху, которые могут быть устаревшими или не соответствовать ситуации.

Алексей Исаев

Auftragstaktik, или тактика «открытого приказа», действительно широко практиковалась в германской армии, причём задолго до Гитлера и на всех уровнях военной иерархии — от мелких подразделений до дивизий, корпусов и армий.

Эта тактика предполагала, что вышестоящий командир или командующий ставил задачу в общем виде, обозначая цель действий — например, захватить плацдарм — и выделенные для решения задачи силы и средства. Получивший приказ был волен строить его выполнение по своему собственному усмотрению и сообразно текущей обстановке. Действительно, положение противника или условия местности могли быть неверно оценены в исходном приказе, и буквальное ему следование привело бы к неудаче.

Однако Auftragstaktik имела и оборотную сторону. Часто поставленный приказ был лишь частью и элементом общего замысла, все детали которого были неизвестны младшим командирам. Отклонение от последовательности или заданного времени решения задач привело бы к сбоям в реализации большого плана. Примеры негативного влияния Auftragstaktik тоже имеются. Так, например, неудача немцев на северном фасе Курской дуги в июле 1943 года сложилась в том числе ввиду вольной интерпретации задачи командиром корпуса Лемельзеном.

Другим ключевым фактором эффективности было взаимодействие родов войск. Пехотные части могли иметь разную подготовку, но стержнем немецкого наступления была бронетехника.

Алексей Исаев

Хотя танки действительно стали визитной карточкой вермахта во Второй мировой войне, не следует недооценивать роль пехоты и артиллерии. Именно сильная пехота стала опорой «блицкригов» и обеспечивала действия панцерваффе. Когда ввиду потерь и проседания качества подготовки пехота деградировала, не помогли уже ни «тигры», ни «пантеры».

То же можно сказать и об артиллерии, сильной количественно и качественно. Например, успех штурма Севастополя в 1942 году обеспечила именно артиллерия, а не танки. В обороне под Ржевом и на Западном Валу пушки тоже были в большей степени опорой вермахта, чем танки. Как и под Анцио в Италии в 1944 году.

Немцы совершили внушительный рывок от учений с макетами панцеров в двадцатые годы до самой продвинутой танковой доктрины в 1939-м. Танковая дивизия была армией в миниатюре, полностью самостоятельной. Имея свою мотопехоту, сапёров, разведку и артиллерию, она могла действовать независимо и совершать глубокие прорывы.

Алексей Исаев

Организация — именно организация танковых войск — действительно сыграла большую роль в «блицкригах». При всей кажущейся очевидности «армии в миниатюре» равновесный аналог появился у союзников только примерно в 1942 году.

Содействие авиации, оказывающей непосредственную огневую поддержку, завершало картину системы «блицкрига», которую союзники позже ощутят на себе.

Способность гибко адаптироваться и совершенствоваться отличала вермахт от всех прочих вооружённых сил мира. Он всегда был на острие технического прогресса, пройдя путь от простеньких танков Pz.I и Pz.II до   «пантер» и «королевских тигров». Солдаты имели самое передовое оружие, снаряжение и боеприпасы и были готовы применить это против врагов рейха. Моторизованные панцергренадеры, элитные парашютисты и суровые горные стрелки — все были обучены с прицелом на максимальную боевую эффективность.

Время пришло, и вновь разгорается битва

Хотя тактической мощи вермахту было не занимать, его верховное командование не обладало цельным стратегическим видением и вскоре пало жертвой собственной идеологизированности и самомнения. Несмотря на стремительный рост, вермахт всё ещё не был готов к открытому противостоянию с Европой. Не говоря уже обо всём мире. Немецкая экономика была нестабильной и зависела от иностранных поставок, в том числе из стран, являющихся будущими врагами. Гитлер же считал войну с европейскими державами неизбежной. Если рано или поздно вермахту придётся напасть на соседей — так тому и быть. Германский рейх станет великим или перестанет существовать — третьего не дано.

Алексей Исаев

Здесь следует понимать, что лично Адольф Гитлер и нацистская верхушка отдавали себе отчёт, что по мере нарастания опасности от Третьего рейха, его противники тоже усиливаются и наращивают свою военную мощь. Поэтому вопрос был в выборе оптимального момента начала войны: тогда, когда рейх уже окажется достаточно силён, но когда ещё не достигнут максимума возможностей его противники.

По мнению Гитлера, высказанному, правда, постфактум, сентябрь 1939-го был оптимальным моментом начала боевых действий с этой точки зрения. Собственно, Мольтке-младший высказывал ровно такие же соображения, мотивируя необходимость вступления Германии в Первую мировую войну.

Значительная часть немецких генералов и офицеров старой школы, переживших Великую войну, не разделяли нацистскую идеологию в полной мере, но поддерживали Гитлера в стремлении отринуть Версальский договор и построить сильную армию. Многие разделяли его неприязнь к евреям и большевикам, так как помнили немецкую революцию и локальные большевистские мятежи после войны. Некоторые были просто прагматиками и технократами, другие придерживались прусского идеала «аполитичного военачальника», но никто из них не был слепым фанатиком нацистской идеологии «крови и чести». Многие выступали против применения насилия к пленным и гражданским, но генералитет упустил возможность подать голос против Гитлера тогда, когда у них на это ещё хватало влияния. Когда позиция Гитлера укрепилась, а все высокопоставленные оппоненты были устранены или потеряли власть, было уже поздно.

Алексей Исаев

Явные фанатики или по крайней мере убеждённые нацисты в рядах германского генералитета всё же присутствовали. Среди таковых можно назвать В. Моделя и В. Рейхенау.

После присоединения Чехословакии к рейху в 1938 году, а особенно после захвата Польши в сентябре 1939-го, вермахт уже не мог не замечать преступлений СС и полиции, совершаемых в отношении евреев, гражданских и пленных. Массовые казни нонкомбатантов, часто производимые руками армии, вызывали горячий протест у многих генералов, которые видели в этом пятно на репутации немецкого солдата. Гитлер это проигнорировал, а самым громким заткнул рты. Вскоре айнзацкоманды и ваффен СС начали оспаривать монополию армии, став сравнимыми по силе вооружёнными организациями. Первые служили инструментом геноцида, а вторые фанатично верили в идеалы национал-социализма и справедливость развязанной им войны.

Алексей Исаев

Во-первых, следует понимать, что СС существовали в разных ипостасях. И айнзацкоманды, и другие органы террора организационно развивались отдельно от войск СС. Роль Waffen SS в вооружённых силах Третьего рейха заключалась в создании своего рода параллельной армии. Гитлер говорил: «У меня есть реакционная армия, императорский морской флот и национал-социалистические ВВС».

Вместо «реакционной» армии фюрер жаждал создать «национал-социалистическую армию». Ядром такой армии были войска СС, разраставшиеся в ходе войны и забиравшие всё больше ресурсов. С переводом в СС армейских офицеров. Делалось это всё во имя обеспечения лояльности нацистской верхушки, само собой. Гипотетически, если бы Гитлер дольше продержался у власти, вся армия была бы перекроена по образу и подобию войск СС.

Айнзацкоманды были отрядами для массовых убийств, без глубокого организационно-политического контекста.

В 1939 году некоторые всё ещё пытались урезонить Гитлера. Например, генерал Бласковиц: «Когда высокие чины СС и полиции призывают к суровым мерам и публично одобряют их, жестокость начинает стремительно становиться нормой. Люди с подобными нездоровыми наклонностями быстро собираются вместе и находят повод для освобождения своих больных звериных инстинктов». Генерал фон Рундштедт добавлял: «Великие победы не должны оскверняться преступлениями безответственных элементов». Но, хотя многие немецкие военачальники осуждали казни тысяч гражданских служащими СС и их помощниками, они ничего не сделали для их прекращения. Их возражения так и остались словами, и вермахт медленно, но верно превратился в соучастника этих преступлений.

Громкие победы в Польше, Скандинавии и особенно Франции помогли заглушить критику, идущую изнутри. К 1941 году Гитлер и нацисты были на пике славы и признания, все «перегибы», допущенные немецкой армией во время кампании в Польше, были прощены, а СС и Генрих Гиммлер получили от фюрера ещё больше полномочий для «приведения в порядок Востока».

Алексей Исаев

Здесь нельзя не сказать, что целенаправленное истребление евреев началось с массовых расстрелов в оккупированных районах СССР в 1941 году, до Ванзейской конференции, а уж затем распространилось на всю Европу.

Казалось, ничто не может остановить вермахт, чьё тактическое мастерство было несравнимо выше любых противников. Это мастерство до определённого времени помогало перевесить превосходящую численность союзников, их техническое и экономическое преимущество. Выучка и способность к импровизации немцев были великолепны. Это видимое превосходство, однако, породило чрезмерную самоуверенность, особенно в Гитлере и нацистской верхушке, которые стали отбирать всё больше и больше власти над вермахтом у тех, чьими руками ковались первые его победы.

После нападения на Советский Союз Восточный фронт стал местом, где немецкая армия не просто потерпела поражение, но и утратила остатки морального облика. Самоуверенность заставила генеральный штаб пренебречь мнением наиболее здравомыслящих офицеров. Несмотря на первые победы, вторжение в СССР в 1941 году быстро показало, что вермахт совершенно не готов к войне подобного масштаба и интенсивности. Хотя элитные передовые части, насыщенные танками и автотранспортом, рвались вперёд, бо́льшая часть армии передвигалась пешком или на телегах и, несмотря на тактическое превосходство, не имела возможности в полной мере воспользоваться инициативой и уничтожить врага полностью.

Алексей Исаев

Здесь снова приходится обратить внимание на недооценку роли германской пехоты в «блицкригах». Да, безусловно, германская пехота в пеших порядках и с гужевой тягой артиллерии выглядела достаточно архаично в глазах современного человека. Однако именно пехота прикрывала фланги от контрударов, уничтожала противника, оказавшегося в «котлах» ввиду действий танковых войск. То, что без пехоты одни танковые дивизии мало чего могут добиться, со всей очевидностью показал Балатон и вообще события в Венгрии в 1944–1945 гг.

Восточный фронт постепенно превратился в мясорубку войны на уничтожение между двумя непримиримыми идеологиями. Нацисты приказывали безжалостно истреблять комиссаров и партизан. Чем быстро превратили солдат в убийц, погрузив их в замкнутый круг зверств и преступлений. Пока СС и подобные организации уничтожали евреев и прочий «нежелательный элемент» на глазах у армии, солдаты вермахта оказались втянуты в борьбу за выживание. Которая лишь усиливалась по мере того, как маятник войны начал своё неминуемое обратное движение.

Алексей Исаев

Говоря о советско-германском фронте, нельзя не упомянуть широко известный немецкий «Приказ о комиссарах», проходивший по линии именно военного командования и предписывавший расстреливать военнопленных из числа политического состава Красной армии и членов ВКП (б). Несмотря на то, что после войны немецкие генералы отрицали выполнение этого приказа, имеющиеся документы говорят, что он доводился до войск и исполнялся.

Годы шли, и по мере того, как победы превращались в поражения, немецкие солдаты начинали сражаться больше не за глобальные планы Гитлера и не за так называемое «освобождение планеты от большевизма», а за собственную жизнь, за товарищей и за безопасность родины. Отступая под ударами тех, кто мстил за нацистские зверства, они сражались до тех пор, пока вермахту не переломили хребет окончательно. Вермахт продолжал сопротивляться до последнего, до самого конца, к которому привели амбиции Гитлера. Могилы немецких солдат и их союзников, погибших за «тысячелетнюю империю» многочисленны, ими усеяна вся Европа, бывший Советский Союз, Африка и даже океан. Остаётся вопрос — были ли они безумцами на поводке? Заблудшими душами? Или армией, чью мораль целенаправленно подтачивали? Простого ответа нет.

Были ли они жертвами эпохи или частью великих идей?

Инди: Непростой вопрос, согласись.

Йоаким: Да.

Инди: Уверен, у каждого из слушателей есть свой ответ на него. Мы увидим их в комментариях. Скользкая тема.

Йоаким: Весьма. Нас за эту песню не раз ругали. В основном, как ни странно, не немцы, а поляки.

Инди: Именно поляки?

Йоаким: Да, хотя у нас есть песни о польском героизме и подвигах. Но никто другой так не жалуется.

Инди: Та же песня   «40:1», с которой мы начинали.

Йоаким: И всё равно в одном крупном журнале задали вопрос: «Как мы могли написать подобное?»

Инди: В польском?

Йоаким: В польском журнале, да. «Как смела группа Sabaton даже затронуть подобную тему?» Я считаю, поднимать надо любые темы, не бояться задавать вопросы.

Инди: Полностью согласен.

Йоаким: Но надо быть очень, очень, очень, очень, ОЧЕНЬ осторожным, давая ответы и оценки. А вот задавать вопросы — это правильная вещь.

Инди: Большая проблема с фактами и оценками в таких случаях, как, например, с песней Wehrmacht, в том, что речь идёт не о конкретном человеке или случае, а о совокупности миллионов людей. Очень сложно выбрать одного человека из этой массы и сказать: «Вот типичный представитель, они там все такие». Не думаю, что это вообще возможно. А что касается Германии — как приняли песню там? Тоже ругали? Или отнеслись нейтрально?

Йоаким: С Германией есть одна сложность, очень досадная, на мой взгляд. Ситуация постепенно улучшается. Но всё равно они до сих пор не любят упоминаний о войне.

Инди: А вы-то про войну поёте всё время!

Йоаким: Всё время.

Инди: Про войны, в которых участвовала Германия, Священная Римская империя, Пруссия — всё время поёте.

Йоаким: Всё время. У меня призвание.

Инди: Неплохо выходит?

Йоаким: Ага. Вообще, я считаю, это правильно — говорить о таких вещах. Нужно задавать неудобные вопросы. Скользкая тема? Да, возможно. Но если её замалчивать, если не задавать неудобных вопросов, мы так ничему и не научимся. Мне кажется опасным подход, когда неуютные и неприятные вещи обходят вниманием, когда избегают неоднозначного…

Инди: Делят всё на чёрное и белое.

Йоаким: Да-да, именно! Это очень опасно.

Инди: Я думаю, что история — это круто. Поэтому я историк. История — это круто и здорово, потому что позволяет не повторять в будущем ошибок прошлого. Позволяет понять, как именно мы оказались в такой ситуации. Легко сказать: «На дворе сорок третий год, эти вот люди плохие, давайте их убивать». Важно понять, как они такими стали. Именно для этого нужна историческая наука. Мне кажется, мы на канале World War Two справились неплохо. И здесь неплохо справляемся. А что насчёт самой песни?

Йоаким: Она здорово отличается от прочих наших песен. В любом нашем альбоме есть одна-две песни, которые отличаются от всех прочих. В альбоме Coat of Arms это данная песня и The Final Solution. Обе — на скользкие темы, а с музыкальной точки зрения эта песня более механистическая. Я немного вдохновлялся такой группой как Crimson Glory.

Инди: Есть отрывок песни. который ты хотел показать?

Йоаким: Один куплет.

Йоаким: Сегодня я совершенно случайно заметил, что сайт WARHEAD.SU нас переводит.

Инди: Да.

Йоаким: Они делают субтитры?

Инди? Субтитры, да.

Йоаким: Домен .su — я не знал, чей он. А Пэр мне подсказал — это Soviet Union, Советский Союз. Я такой ему: «Да ну, это, наверное, домен какого-то…»

Инди: Острова в Тихом океане.

Йоаким: Да, острова в Тихом океане, о котором никто не слышал. И домен используют просто потому, что он красивый. Но в итоге оказалось, что этот домен и правда был присвоен Советскому Союзу всего за пару месяцев до его развала.

Инди: То есть СССР имел свой домен?

Йоаким: Да, они его в 1989-м получили.

Инди: И кто-то до сих пор использует советский домен?

Йоаким: Думаю, он сейчас принадлежит России.

Инди: Я тоже хочу сайт на советском домене!

Йоаким: И я! Прикинь — Sabaton.su!

Инди: И танк мне нравится.

Йоаким: Мне тоже. И спасибо им за субтитры!

Инди: Спасибо ребятам с WARHEAD за субтитры. Спасибо ребятам с WARHEAD из Советского Союза!

Йоаким: За субтитры!

Инди: Ну ладно. А на сегодня всё, но мы увидимся ровно через неделю!

Йоаким: Удачи и до встречи через семь дней!

Йоаким: Ну что ж… вы знаете, что я сейчас скажу! Я снова буду просить денег! Так что дайте! Дайте денежек!

Мнение редакции не всегда совпадает с мнением автора.В следующей статье серии читайте новый выпуск «Истории с Sabaton» о польских крылатых гусарах >>

Комментарии 0
Оцените статью
WARHEAD.SU
Добавить комментарий