Николай Ежов: что на самом деле «железный нарком» делал до революции

Николай Ежов: что на самом деле «железный нарком» делал до революции

На самом деле, Николай Ежов был принят в императорскую армию, однако только в качестве добровольца. Через несколько месяцев его «списали» и уволили. Однако, что послужило причиной такого решения? Возможно, военное начальство пыталось исправить допущенную ошибку.

Доброволец царской армии

Известно, что Первая мировая война началась в 1914 году. В то время Николаю Ивановичу Ежову было всего 19 лет, поэтому его не мобилизовали. Согласно историку Борису Соколову, автору книги «Наркомы страха», новобранцами становились молодые люди в возрасте 20-21 года. Однако Ежова не призвали даже в следующем, 1915 году. Именно поэтому ему пришлось пойти в армию добровольцем или, как говорили тогда, охотником. Во всех списках личного состава, независимо от места службы, Николай Ежов числился как доброволец.

В подтверждение этого сохранился архивный документ от 16 июня 1915 года, гласящий: «Прибывшего от Крапивенского уездного воинского начальника охотника Николая Ежова… зачислить в списки батальона в 11 роту и на все виды довольствия с 15 сего июня». Ежов прошел соответствующую подготовку в 76-м запасном пехотном батальоне в Туле, после чего его направили на Северо-Западный фронт, в 172-й Лидский пехотный полк. Однако пребывание Ежова на фронте продлилось недолго.

Работа над ошибками

Уже 14 августа того же 1915 года Николай Ежов был госпитализирован. Он был не только болен, но и получил на передовой ранение. Затем следы Ежова на некоторое время затерялись. Известно лишь, что в июне 1916 года он был признан негодным к строевой службе и направлен в тыл. Так Николай Иванович очутился в нестроевой команде, откуда был определен на работу в Витебск, в мастерские по починке оружия. Об этом эпизоде биографии Ежова упоминал даже советский историк Исаак Минц, писавший: «Крепостью большевиков в Витебске были 5-е артиллерийские мастерские северного фронта. Здесь работал путиловский рабочий Николай Иванович Ежов». К слову, работа Ежова на Путиловском заводе архивными документами не подтверждается.

Как бы то ни было, Ежова что называется «списали на берег». Некоторые современные исследователи склоняются к тому, что будущий нарком был признан негодным к строевой службе из-за маленького роста (возможно, именно поэтому он и не был мобилизован изначально). И в самом деле рост «кровавого карлика» едва достигал 151 сантиметра. А между тем в императорской армии существовал ростовой ценз. На призывном пункте молодого человека «ставили в мерку», и если рост оказывался ниже установленного, то несостоявшегося солдата отправляли домой. В 1912 году наименьший рост для призывника был определен в 2 аршина и 2,5 вершка года, то есть 1 метр 53 сантиметра. Поэтому, по одной из версий, болезнь и ранение Ежова были использованы для исправления допущенной ошибки.

Ежов-красноармеец

По другим данным, рост Николая Ежова составлял 154 сантиметра. Тогда ни о какой ошибке не может быть и речи. В этом случае Ежов был направлен в тыл, скорее всего, действительно из-за ранения и болезни. Как бы то ни было, сразу после Октябрьской революции ростовой ценз при наборе в Красную армию был отменен. Поэтому в 1919 году низкорослый Николай Ежов без каких-либо препятствий вступил в ряды Красной армии. Поначалу он служил в Зубцове помощником комиссара батальона особого назначения. Потом Ежов оказался в Саратове, в составе запасного электротехнического батальона. Для этого ему пришлось пройти обучение в радиотелеграфной школе. Немного погодя Николай Иванович стал комиссаром этой школы. К тому моменту базу уже перевели в Казань.

Таким образом, в течение всего периода службы в Красной армии Николай Ежов находился в тылу и никакого участия, вопреки утверждениям советских историков, в Гражданской войне не принимал. А между тем, Алексей Павлюков в издании «Ежов. Биография» упоминает, как расписывали героизм Ежова до того момента, пока он не оказался за решеткой. Например, утверждалось, что при штурме деревни Иващенково Ежов был серьезно ранен в челюсть осколком снаряда. Якобы вследствие этого происшествия Николай Иванович надолго выбыл из строя. Кроме того на подбородке Ежова остался глубокий шрам. Эта история, по мнению Павлюкова, — лишь плод богатого воображения либо ее автора, либо самого Ежова.

Источник
Комментарии 0
Оцените статью
WARHEAD.SU
Добавить комментарий