«Уничтожить Империю!»: как Маркс и Энгельс на самом деле относились к России
Может показаться неожиданным, что основатели марксизма, Карл Маркс и Фридрих Энгельс, с большим недоверием и даже враждебностью смотрели на Российскую империю. Это особенно удивительно, учитывая, что именно Россия станет первой страной, где их идеи будут реализованы.
«Жандарм Европы»
В представлении Маркса и Энгельса Россия середины XIX века воспринималась не только как отсталая страна с абсолютной монархией, но и как главный бастион контрреволюции в Европе. Они возлагали на царизм вину за подавление революционных движений, включая подавление венгерского восстания 1848-1849 годов. По их мнению, устранение реакционного влияния Санкт-Петербурга на европейские дела было необходимым условием для победы пролетарской революции на Западе.
Эта точка зрения нашла отражение в их публицистике. В предисловии к советскому изданию собрания сочинений (1962 г.) прямо указывается, что классики считали «разгром царизма» важнейшей предпосылкой для революционного преобразования Европы.
Программа «ослабления»
Маркс и Энгельс увидели возможность для реализации своих антиимперских взглядов в ходе Крымской войны (1853-1856). Они внимательно следили за развитием событий, рассматривая конфликт как войну «цивилизованных» европейских стран против «восточного колосса». Даже тот факт, что войну вели буржуазные правительства, отходил на второй план по сравнению с общей целью — разрушить могущество России.
Карл Маркс в своих статьях разработал целую стратегию ослабления империи. Он считал, что лишение России ключевых портов — Одессы, Кронштадта, Риги и Севастополя — а также утрата Финляндии и появление враждебной армии у стен столицы сделали бы ее «гигантом без рук и без глаз».
Энгельс же критиковал русскую армию, отмечая отсутствие инициативы у рядового солдата по сравнению с «быстрой сообразительностью француза или простым здравым смыслом немца». Тем не менее, оба мыслителя признавали, что огромные территории и ресурсы делают Россию крайне сложным противником.
«Славянский вопрос»
Политическая критика часто перерастала у Маркса и Энгельса в этнокультурные обобщения. Они переносили свое неприязненное отношение к царизму на русский народ в целом, относив его к «реакционным нациям». В своих трудах Маркс и Энгельс использовали выражения, такие как «варварская раса», прошедшая «гнусную школу монгольского рабства».
Определенное влияние на них оказали теории польских националистов, которые отрицали славянское происхождение «московитов», приписывая им финно-монгольские корни. Эта идея казалась Марксу полезной для идеологического противостояния с империей. На этой почве произошел их разрыв с русским революционером Александром Герценом и его концепцией «русского коммунизма», которую основатели марксизма воспринимали с иронией.
Эволюция взглядов
Однако с течением времени их риторика начала меняться под влиянием событий в самой России. Издание «Манифеста коммунистической партии» на русском языке в 1860-х годах Маркс и Энгельс изначально рассматривали как «литературный курьез». Но к 1882 году, в предисловии ко второму русскому изданию, тон кардинально изменился.
Убийство народовольцами императора Александра II в 1881 году было воспринято Марксом и Энгельсом как свидетельство мощного революционного потенциала в России. Они назвали нового царя, Александра III, «военнопленным революции в Гатчине», а саму Россию — «передовым отрядом революционного движения в Европе».
Более того, вопреки собственным теориям о неизбежности капиталистической стадии, они допустили, что русская крестьянская община может стать начальным пунктом для коммунистического развития, минуя полноценный капитализм. Эту мысль Маркс высказал в переписке с революционеркой Верой Засулич.
Исторический парадокс
В конечном итоге история сложилась иначе, чем ожидали классики. Они рассматривали русскую революцию лишь как сигнал для куда более значимой пролетарской революции на индустриальном Западе. Однако их учение, призванное вдохновить международный рабочий класс, не смогло реализовать возложенных надежд в глобальном масштабе.
Вместо этого марксизм был успешно адаптирован Лениным как инструмент для создания партийной диктатуры в отдельно взятой, преимущественно аграрной стране. Ирония заключается в том, что авторитарная политическая традиция, унаследованная от самой русской самодержавной системы, против которой так активно выступали Маркс и Энгельс
Фото: russian7.ru
