Военные марши: как они «программируют» психику солдата
Еще древнегреческий философ Платон утверждал, что музыка является мощным средством воздействия на общество, от которого зависит мощь государства. Это утверждение, как ни странно, напрямую связано с обороноспособностью. Военный марш выступает в роли главного «звукового символа» армии, способного «программировать» сознание и волю человека.
Ритм как двигатель армии
Слово «марш» происходит от французского «marche», что переводится как «шествие». Его основная функция — задавать ритм в 120 ударов в минуту, соответствующий темпу быстрого шага. Жанр окончательно сформировался в конце XVI века в европейских армиях, например, в войсках императора Священной Римской империи Максимилиана II. Долгие переходы стали легче, когда солдаты двигались в унисон под сопровождение флейт и барабанов.
Позднее, с появлением военных оркестров, марш прочно вошел в культуру всей Европы. В России это случилось при Петре I. Знаменитые полки — Преображенский, Семеновский, Измайловский — имели свои марши. Как подчеркивал писатель и участник русско-турецкой войны Всеволод Гаршин, под бодрый и ритмичный марш идти было значительно легче: уставшие солдаты расправляли плечи, начинали чеканить шаг и держать строй.
С точки зрения музыковедения, марш является классическим примером «функциональной музыки», предназначенной для синхронизации действий группы людей, подобно песням бурлаков.
Психология ритма
Тем не менее, функция марша выходит далеко за пределы простого инструмента поддержания ритма. Его психологическое воздействие универсально и, что примечательно, затрагивает как военных, так и гражданских. Музыка в быстром темпе с мажорной тональностью, по мнению психологов, воспринимается как «радостная, жизнеутверждающая и ликующая». Музыковед Дина Кирнарская определяет марш как «базисную форму призыва», цель которой — «заразить» энергией и побудить к действию.
В XX веке с развитием радио марш стал мощным инструментом государственной пропаганды. В СССР марши композитора Семена Чернецкого и строевые песни вдохновляли на трудовые и спортивные достижения, их транслировали по утрам для зарядки, а звучание маршей в первый день Великой Отечественной войны, 22 июня 1941 года, по воспоминаниям современников, мобилизовало народ и придавало уверенности.
Воодушевление или инстинкт стаи
Советский композитор Борис Асафьев утверждал, что марш должен «поднимать боевой дух», и поэтому его эмоциональная составляющая должна быть яркой и действенной. Участник Великой Отечественной войны, полковник Баурджан Момыш-Улы, называл музыку одним из ключевых «средств воодушевления войск», вызывающим «подъем душевных сил, стремительный поток энергии и бодрости».
Интересное объяснение этому феномену предлагает лауреат Нобелевской премии, основатель этологии (науки о генетически обусловленном поведении животных) Конрад Лоренц. Пройдя Вторую мировую войну в рядах вермахта, он опирался на личный опыт. Лоренц описывал воодушевление как «автономный инстинкт человека», который проявляется физиологически: «священный трепет», мурашки по коже, повышение мышечного тонуса и выпрямление осанки.
Ученый выявлял прямую связь между этим состоянием и «инстинктом агрессии», находя параллели в поведении людей и социальных животных. «Когда при звуках старой песни или какого-нибудь марша по мне пробегает священный трепет, — писал Лоренц в книге «Агрессия», — я обороняюсь от искушения и напоминаю себе, что шимпанзе тоже производят ритмичный шум, готовясь к совместному нападению».
Сила, требующая ответственности
Безусловно, военные марши пробуждают в человеке возвышенные чувства: гордость за Отечество, готовность защищать Родину и продолжать традиции предков. Эти ценности являются основополагающими для многих культур. Однако мощь этого инструмента таит в себе и определенную опасность. Сам Конрад Лоренц, осознавая силу «священного трепета» не понаслышке, предостерегал: воодушевление и чувство долга могут быть использованы политическими демагогами в разрушительных целях
Фото: russian7.ru
