Почему переговоры Терешковой с Землей не были опубликованы
В 2018 году Россия широко отмечала 55-летие полета Валентины Терешковой. На выставках и в телесюжетах вновь звучали ее знаменитые слова: «Я — Чайка! Полёт проходит нормально». Однако лишь спустя десятилетия стали доступны документы, раскрывающие подлинную драму этого полета — драму, где за парадным фасадом скрывались смертельный риск и жесткий политический расчет.
Идеальный старт и тревожные сигналы
16 июня 1963 года старт «Востока-6» прошел безупречно. Генерал Николай Каманин, отвечавший за отбор космонавтов, восторженно записал в дневнике: «Она провела старт лучше Поповича и Николаева!».
Но уже на вторые сутки эйфория сменилась тревогой. На Земле заметили ухудшение самочувствия Терешковой, скупые, уклончивые доклады, длительные периоды молчания.
Ситуацию усугубляла мощная солнечная активность, грозившая опасным облучением и нарушавшая орбиту корабля. Комиссия приняла решение срочно сажать «Восток-6» на третьи сутки.
Перед этим Терешкова должна была проверить ручное управление, чтобы удостовериться в его исправности, но сразу сделать это она не смогла. Наблюдавшее за полётом руководство опасалось, что если автоматическая система управления выйдет из строя, то придется сажать корабль вручную.
«Купальники запрещены»: чем немецкие бани шокируют русских
Как стало известно позже, проблемы с системой управления действительно имелись — в процессе сборки космического аппарата механики допустили ошибку при монтаже проводов, из-за чего корабль поворачивался не в ту же сторону, что и во время тренировки: при команде на снижение «Восток-6» начинал подниматься по орбите и наоборот. К счастью, в автоматическом режиме полярность была правильной, и при посадке ручное управление не понадобилось. Однако более 40 лет об этой ошибке знали только специалисты – Терешкова не делилась информацией по просьбе главного конструктора Сергея Королева. Долгое время оставались неизвестными и другие детали полёта.
Когда происхождение важнее навыков
Однако такую скрытность можно объяснить. Практической необходимости в полёте женщины в космос не было, более того, против выступали как Сергей Королёв, так и важные фигуры в советской космической программе академик Мстислав Келдыш и главком военно-воздушных сил Константин Вершинин. С другой стороны, генерал Николай Каманин был полон энтузиазма, хотя его мотивация была больше связана с общественным мнением, чем с реальной необходимостью.
Во время зарубежных поездок с Юрием Гагариным он подмечал, что чаще всего первого космонавта спрашивают, когда на орбиту отправится женщина. Кроме того, возможно, на него оказало влияние масштабное движение вокруг американской лётчицы Джерри Кобб, которая добивалась включения её в отряд астронавтов. Похоже, Каманин осознавал, что полёт женщины в космос – это вопрос ближайшего будущего, и в условиях острого соперничества с США за первенство в космической сфере упускать такую возможность было бы непростительно. Поэтому генерал приложил все усилия, чтобы уговорить руководство СССР.
Факт, что отправка женщины в космос – это скорее имиджевая инициатива – подтверждается тем, как проходил отбор. Поскольку среди женщин не было офицеров в СССР, конкурс было решено провести по «спортивному» направлению – через ДОСААФ. Условия были довольно простыми: возраст до 30 лет, рост до 170 сантиметров и вес до 70 килограммов. Единственным более серьезным требованием был приличный опыт в парашютных прыжках.
В итоге после анализа шорт-листа из личных дел 58 женщин были выбраны пятеро: Жанна Ёркина, Татьяна Кузнецова, Валентина Пономарева, Ирина Соловьева и Валентина Терешкова. Из них только Пономарёва имела практические знания и навыки, важные для полёта в космос – она освоила управление самолётами По-2 и Як-18 и по специальности была инженером-механиком жидкостных ракетных двигателей. Однако у неё была семья, что вызывало определённые сомнения у организаторов отбора.