Софья Палеолог: какое зло принесла с собой на Русь византийская жена Ивана Великого
В начале XVI века один разговор стоил жизни сыну боярскому Ивану Беклемишеву, известному как Берсень. В беседе с греческим монахом Максимом Греком он позволил себе резкую критику: «Как пришла сюда мать великого князя Софья с вашими греками, так и начались у нас великие нестроения». За эти слова Берсеню казнили, а его собеседника сослали в монастырь. В чем же заключалась «порча» русских порядков, которую боярин связывал с византийской царевной?
Невеста с дипломатической миссией
Софья Палеолог, племянница последнего византийского императора, оказалась в Риме после падения Константинополя. Папа Сикст IV, ставший её покровителем, увидел в браке с вдовствующим московским князем Иваном III возможность распространить влияние католичества на Русь.
Венецианец Джанбатиста делла Вольпе, который служил Ивану III на дипломатическом фронте под именем Ивана Фрязина (Фрязин – от слова «франк»; так называли на Руси европейцев романской языковой группы, в отличие от «немцев» — германской группы), взялся устроить брак Софьи с московским великим князем, который к тому времени стал вдовцом. Для него было важно жениться на наследнице византийской короны, даже если она была в изгнании. Фрязин, безусловно, объяснил Ивану III, что этот брак поднимет статус его государства, и все иностранные монархи будут уважать его, как почитали византийского императора.
В 1472 году делла Вольпе отправился послом от Ивана III в Рим к семнадцатилетней «деспине» (дочери морейского деспота) и к её покровителю – папе Сиксту IV. Наверняка и здесь Фрязин обещал понтифику, что с воцарением Софьи в Москве католическая церковь получит новую обильную паству за счет русских, которые, конечно же, обязательно присоединятся к римско-католической церкви, к которой принадлежит их новая государыня из благородного греческого рода.
Сергей Горбачев: что произошло с сыном единственного президента СССР
В Риме прошла церемония венчания царевны с Иваном III, лицо которого представлял всё тот же делла Вольпе, после чего папа напутствовал Софью с тем, чтобы она привела своего мужа и своих новых подданных к единению с католической церковью. Вместе с Софьей папа отправил на Русь своего посла – легата, перед которым несли огромное серебряное распятие.
Неизвестно, когда именно Софья снова проявила себя как защитница той веры, в которой была крещена, то есть православия. Очевидно, это произошло не раньше, чем она увидела, что русский народ не проявляет должного уважения к папскому посланцу. Во всяком случае, митрополит московский Филипп (не путать с убитым Малютой-Скуратовым почти сто лет спустя митрополитом того же имени) отказался венчать великого князя с «деспиной», и этот обряд провёл протопоп из Коломны Иосия. Однако Софья проявила себя как ревностная православная и в конце правления своего мужа активно вмешивалась в борьбу церковных партий Руси на стороне канонической партии иосифлян против еретиков «нестяжателей».
Вместе с Софьей на Русь приехало множество греков её двора, которые получили на Руси богатые вотчины и щедрые дары из казны. Они, как и их госпожа, принесли с собой византийские представления о верховной власти и живые традиции её обожания.
Суть «нестроения»
Основная претензия к «порче» русского уклада жизни, выдвинутая Берсенем против Софьи Палеолог, заключалась в усилении самодержавной власти великого князя. Иван III, по его словам, советовался со знатными людьми Руси, терпел возражения («встречу») и допускал обсуждения по вопросам текущей политики в своём присутствии. «А нынешний государь, — продолжал Беклемишев, — не таков: он мало с кем общается, упрям, не принимает возражений и раздражается на тех, кто ему их предлагает… Запершись сам третей у постели, занимается всякими делами».
