«Я решил, что пришла моя очередь»: что главный ликвидатор Сталина вспоминал о сотрудничестве с Берией
Лаврентий Берия и Павел Судоплатов — две значимые личности в истории советских спецслужб. Хотя они никогда не были приятелями, их судьбы оказались тесно переплетены. Судоплатов стал одним из немногих, кому всесильный нарком мог доверить важные задания.
Лубянка в ожидании перемен
Осень 1938 года в Москве была временем крайнего напряжения, особенно для сотрудников силовых структур. В НКВД шла массовая чистка. Заместитель начальника разведки Сергей Шпигельглас почти не появлялся на людях, а секретарь наркома Николай Ежов покончил жизнь самоубийством. В аппарате царила атмосфера страха: работала проверочная комиссия из ЦК.
Ключевым сигналом стало назначение в августе 1938 года Лаврентия Берии, до этого малозаметного руководителя из Грузии, на должность первого заместителя Ежова. Новый замнаркома быстро начал изучение обстановки, лично беседуя с сотрудниками: «Кто, по вашему мнению, здесь ведет себя неправильно?» Это был стиль нового хозяина Лубянки. После ноябрьского постановления СНК и ЦК «Об арестах…» началась волна арестов среди высокопоставленных чекистов. Ежов, пока еще формальный нарком, оказался обречен.
«Я решил, что пришла моя очередь»
В этот момент у оперативного работника Павла Судоплатова раздался звонок, он только что успешно завершил ликвидацию лидера украинских националистов Евгения Коновальца. Уведомление от первого замнаркома Всеволода Меркулова прозвучало угрожающе: «Только что арестованы Шпигельглас и Пассов». Сам Судоплатов, как он позже вспоминал, подумал в этот миг: «Пришла моя очередь».
Однако вместо ареста его ожидала встреча с Берией. Тот, кратко обсудив детали операции против Коновальца, неожиданно назначил Судоплатова исполняющим обязанности начальника внешней разведки. Первым заданием стал приказ «разобраться» в делах арестованных предшественников. На робкую реплику Судоплатова о том, что кабинет Пассова опечатан, Берия резко ответил: «Не морочьте мне голову такой ерундой. Вы не школьник!».
Между молотом и наковальней
Разбирая архивы, Судоплатов наткнулся на представление о своем награждении орденом за ликвидацию Коновальца, подписанное Ежовым. Меркулов, увидев этот документ, немедленно его порвал. Это было актом спасения: подписанный приказ, безусловно, сделал бы Судоплатова законной мишенью для следующей волны чисток как «выдвиженца Ежова».
Вскоре его понизили, установив негласный надзор. Угроза ареста вновь нависла, когда сослуживец попытался инициировать партразборку. Судоплатов выжил только благодаря тому, что Берия в марте 1939 года вызвал его для получения личного задания от Сталина — организации ликвидации Льва Троцкого. Так оперативник, едва не ставший жертвой системы, был возвращен в строй для выполнения ее самой громкой задачи.
Прагматизм военной поры
В годы Великой Отечественной войны прагматичный тандем Берия-Судоплатов проявил себя в полной мере. По инициативе Судоплатова из лагерей были освобождены десятки репрессированных разведчиков для работы в тылу врага. Берия, курировавший эти вопросы, задавал лишь один вопрос: «Вы уверены, что они нам нужны?». Виновность или невиновность людей в прошлом его не интересовала — только их полезность для государства в данный момент.
Пиком этого продуктивного сотрудничества стал советский атомный проект. В конце 1944 года Берия, возглавив его, поручил Судоплатову создать разведывательную сеть для получения ядерных секретов на Западе. Управление «С» (Судоплатова) стало ключевым звеном в обеспечении ученых «Алмаза» (Лаврентия Берии) важнейшими данными.
После ареста Берии в июне 1953 года по принципу «порочных связей» была арестована вся его команда. Павел Судоплатов, схваченный в своем кабинете в августе 1953 года как «пособник», разделил участь своего патрона, но не его судьбу. В отличие от расстрелянных Меркулова, Кобулова и самого Берии, он получил 15 лет тюрьмы. Ослепший на один глаз и перенесший несколько инфарктов, он все же выжил, был реабилитирован и ушел из жизни в 1996 году, оставив после себя уникальные мемуары.
Фото: russian7.ru
