«Смерть лучше плена»: что татаро-монголы делали с захваченными русскими княгинями
Монгольское вторжение в XIII веке привело не только к сокрушительным поражениям военных сил и разрушению городов, но и к ужасающим трагедиям для женщин покорённых народов. Захватчики воспринимали женщин — от княгинь до крестьянок — не просто как объект добычи, а как символ полной победы и унижения побеждённых. Реакцией на эту угрозу со стороны русских княжеств стала стратегия отчаяния: лучше умереть, чем стать предметом позора.
Женщины как военный трофей
Монгольская практика массовых изнасилований и захвата в плен была неотъемлемой частью их военной стратегии. Как указывает историк Александр Бахтин, покорённые регионы Средней Азии и Кавказа были обязаны предоставлять ханам женщин из знатных семей. Участь пленниц была ужасной: знатные девушки попадали в гаремы, остальных превращали в наложниц или рабынь, насилуя прямо в походах.
10 самых неадекватных зверей на Земле
Армянский историк Киракос Гандзакеци, который сам пережил плен, оставил ужасные свидетельства: «Женщины тут же, в пути, подвергались насилию со стороны охранников». Это было не простое насилие, а целенаправленное уничтожение социальных и родственных связей покорённых народов.
Рязанская трагедия
Кульминацией противодействия этой практике на Руси стала судьба рязанской княгини Евпраксии. В 1237 году хан Батый, потребовав у её мужа, князя Фёдора Юрьевича, «изведать на ложе» его жену и других русских женщин, услышал в ответ легендарную фразу, сохранившуюся в летописях: «Не годится христианам водить к нечестивому царю жён своих на блуд. Когда нас одолеешь, тогда и жёнами нашими владеть будешь».
Князь был убит на месте, а Рязань была разрушена. Узнав о смерти мужа и видя, как враги врываются в город, княгиня Евпраксия, держа на руках своего малолетнего сына Ивана, поднялась на высокий терем и бросилась с него на камни, предпочтя смерть для себя и ребёнка плену и унижению. Позже Русская православная церковь причислила её к лику святых, а её поступок стал архетипическим примером выбора, перед которым стояли тысячи женщин.
При захвате монголами Киева знатные женщины погибли, прячась от диких орд в церквях: в Десятинной и в соборе Святой Софии. Видя, что невозможно взять каменные церкви с помощью осадных машин, Бату приказал сосредоточить мощь ордынских катапульт на куполах церквей.
Самые страшные лагеря ГУЛАГа: как выживали зэки на Колыме
В конце концов, здания не выдержали и обрушились на головы укрывающихся киевлян. Смерть под обломками могла считаться сравнительно лёгкой — озверевшие от крови монголы, ворвавшись в Киев, сажали жителей на кол, забивали им под ногти гвозди, сжигали живьём священников и монахов, а монахинь и женщин насиловали в церквях на глазах родных.
Из 50 000 киевлян в живых осталось лишь 2 000 человек. Даже спустя шесть лет человеческие останки на пепелище не были похоронены — об этом сообщал итальянский священник Карпини, который проезжал мимо сожжённого города.
Участь горше смерти
Единственный случай, когда, возможно, в плен к монголам попала великая княгиня, произошел при взятии Владимира, хотя официальные летописи это не подтверждают. Когда Бату-хан осадил Владимир, великого князя Юрия Всеволодовича в городе не оказалось – он уехал, чтобы организовать сопротивление монгольским ордам, в то время как в городе оставалась княгиня Агафья с сыновьями.
Оба княжича
Фото: russian7.ru
