Метод Дьяконова: как советский ученый «сломал» несгибаемого немца
Игорь Дьяконов вошел в историю науки как выдающийся ассириолог и лингвист, владеющий множеством языков. Однако во время войны ему пришлось в основном использовать немецкий. При этом, он не занимался научными изысканиями, а участвовал в психологических дуэлях с противником.
Негодный для ополчения
Игорь Михайлович Дьяконов (1915–1999) с раннего возраста находился в многоязычной среде. Родившись в Петрограде, он получил начальное образование в Норвегии, где работал его отец — сотрудник советского торгпредства. Молодой Игорь быстро выучил норвежский, немецкий и английский. Вернувшись в Ленинград, он окончил университет, изучая арабский, древнегреческий, идиш и к 1941 году уже возглавлял отдел Древнего Востока в Эрмитаже.
Война разрушила его академические планы. Несмотря на стремление защищать Родину, Дьяконов, страдавший от сильной близорукости, был отклонен при записи в ополчение с простой формулировкой: «Очкариков не надо!». Его направили на эвакуацию музейных ценностей. Даже знание немецкого и попытки попасть в разведывательный отдел столкнулись с преградой — клеймом сына «врага народа» (его отец был репрессирован и расстрелян в 1938 году). Тем не менее, острая нехватка квалифицированных переводчиков все же привела его на Карельский фронт.
Метод Дьяконова
В конце 1943 года перед советским командованием возникла сложная задача: немецкий майор, крепкий и высокий, отказывался давать какие-либо показания. Ни угрозы, ни стандартные методы не срабатывали — он лишь молчал и смотрел с презрением. Для беседы пригласили Дьяконова.
Переводчик начал не с обычных вопросов, а с неожиданного: «Кем вы были до войны?». Чистый немецкий язык и интеллигентный тон удивили пленного. Выяснилось, что майор, как и Дьяконов, был филологом и специализировался на древних германских языках, в частности на языке готов.
Дьяконов тогда использовал тонкий психологический прием. Он вспомнил редчайшую рукопись из библиотеки своего отца — стихотворение на готском языке, никогда не публиковавшееся и известное лишь узкому кругу специалистов. Начав декламировать строки, Дьяконов не только удивил майора — он нашел с ним общий культурный «код». Немец, восхищенный тем, что советский офицер знает такую уникальную вещь, психологически «сломался» и пошел на контакт.
В 1944 году лингвистические способности Дьяконова вновь оказались востребованными в знакомой ему Норвегии. Он участвовал в Петсамо-Киркенесской операции, а позже был назначен заместителем коменданта освобожденного города Киркенес, фактически исполняя его обязанности. Его справедливое и уважительное отношение к местным жителям позволило Дьяконову стать почетным гражданином города. В дальнейшем он не раз возвращался сюда уже в качестве ученого.
Мирная жизнь
После демобилизации в 1946 году Дьяконов вернулся к научной деятельности, но сталинские реалии снова настигли его. В 1950 году кафедру, на которой он преподавал древнееврейский язык, закрыли по обвинению в «сионизме» после доноса студентки. Ученого уволили из университета, и он вновь вернулся к работе в Эрмитаже.
Несмотря на преследования, именно в послевоенные годы Дьяконов совершил свои главные научные открытия, став одним из мировых лидеров в области ассириологии и истории Древнего Востока. Зарубежные коллеги отмечали, что он «в одиночку возродил ассириологическую науку в Советском Союзе»
Фото: russian7.ru
