Что писали в своих воспоминаниях немцы, которых провели строем по Москве в 1944 году
17 июля 1944 года Москва стала свидетелем невообразимого зрелища. По Садовому кольцу, мимо привычных трамвайных путей и булочных, двигалась бесконечная колонна из 57 640 человек. Это были не красноармейцы, а солдаты и офицеры разгромленной группы армий «Центр», захваченные в плен в Белоруссии. Операция НКВД под кодовым названием «Большой вальс» стала одним из самых внушительных психологических актов войны — наглядным воплощением лозунга «Враг будет разбит!».
Идея Берии
Согласно легенде, инициатива принадлежала Лаврентию Берии. Он предложил предоставить немцам то, о чем они мечтали с 1941 года — пройти по Москве. Но не как победители, а как побежденные. Сталин одобрил эту идею, установив два условия: народ должен получить «моральное удовлетворение», но никаких самосудов — победитель должен проявлять великодушие. Все готовилось в строжайшей тайне. Для пленных, доставленных в столицу в товарных вагонах, этот день начался с ужаса. Ночью им выдали усиленный паёк — хлеб, каша, сало. Солдаты вермахта восприняли это как «последний ужин». Многие, как вспоминал рядовой К. Хельмут, мысленно прощались с близкими, готовясь к массовой показательной казни.
Когда казни не последовало, появилась новая догадка: их «погонят пешком в Сибирь». Слух пронесся по колонне, вселяя леденящий ужас. О русских зимах они знали слишком много.
Шествие
Ровно в 11 утра колонна начала движение. То, что они увидели, поразило немцев. Вместо обезумевшей толпы, жаждущей крови, их встретило молчаливое, подавляющее спокойствие. О том, что «никаких происшествий в городе» при прохождении пленных немцев не случилось, сообщал и Берия. В отчете No 763-Б на имя товарища Сталина он писал, что «население вело себя организованно». Нарком подчеркивал, что среди немногих агрессивных выкриков можно было услышать «Смерть Гитлеру!» и «Смерть фашизму!». Несколько раз кто-то со злым отчаянием закричал: «Сволочи, чтобы вы все подохли!». Конвоиры также слышали от москвичей сожаления о том, что «не перебили зверей на фронте», и ироничное «довоевались».
На милость победителю
Очевидцы событий отмечали, что реакция москвичей была более эмоциональной. Вместо антифашистских лозунгов, о которых писал Берия, многие просто отпускали в адрес немцев крепкое слово. Кто-то пытался плюнуть проходящему врагу в лицо. Несколько раз в пленных бросали старым башмаком. А мальчишки ловко «обстреливали» фашистов картофелинами.
К марширующим по московским улицам генералам народ испытывал больше злости и ненависти. Якобы по замыслу Берии их специально не стали переодевать, поэтому офицеры шли с «крестами». Большинство из них не смотрели в глаза, но старались не встречаться взглядами с русскими.
На солдат толпа реагировала более сдержанно. Выглядели «бравые солдаты Третьего Рейха» потрепанно. Грязная и обветшалая форма. На ногах – «странная обувь», вплоть до самодельных «чуней». Некоторые шли босиком по горячему московскому асфальту. Кто-то держал под мышкой свернутое одеяльце или подушку, кто-то закутывался в женский платок. У многих на поясах звенели пустые консервные банки, заменявшие солдатские котелки. Такая армия вызывала ироничное сочувствие. Особенно у женщин. Поэтому в толпу иногда кидали куски и даже целые буханки хлеба.
«Большой вальс»
Операция НКВД по прогону 57 640 немецких солдат и офицеров по московским улицам была названа «Большой вальс». Со стадиона «Динамо» и «Ипподрома» военнопленные прошли по Садовому кольцу к Курскому вокзалу и станции Канатчиково, где их посадили в эшелоны и направили в лагеря.
Как позже вспоминал немецкий ефрейтор К. Хофман, главным для всех участников «вальса» было «чувство оцепенения». Он отмечал, что «даже голод притупился». Единственное, чего хотелось – пить. Между собой пленные за всё время едва обменялись парой слов. Многие из участников того «парада» с обеих сторон отмечали «густую тишину», которую нарушало шарканье тысячи подошв об асфальт. А еще запомнился резкий запах пота, исходивший от давно не мытых солдатских тел.
Хофман писал, что на московских улицах «все испытывали смешанные чувства». Такие, которые возникают после того, как «после триумфа упасть на самое дно». Но тогда, в Москве, появилась и обнадеживающая мысль о шансах выжить и вернуться домой. Он вспоминал, что ещё в Белоруссии русские выискивали среди пленных предателей. Их расстреливали сразу. Так
Фото: russian7.ru
