Агент «Ветров»: чем занимался Солженицын в ГУЛАГе
Александр Солженицын — личность, разделившая не только литературный мир, но и общественное мнение. Для одних он представляет собой бесстрашного хроникёра ГУЛАГа и моральный ориентир, для других — обманщик и предатель. В этом конфликте особенно тяжёлым обвинением является утверждение, что якобы в лагере он работал с НКВД под псевдонимом «Ветров». Эта история — детектив, содержащий две противоречивые версии, где документы пропадают, а свидетели взаимно обвиняют друг друга в связях с КГБ.
Донос, почерк и «лагерный рай»
Начало этой истории положила публикация 1976 года. Немецкий криминолог Франк Арнау опубликовал в журнале Neue Politik документ — донос от 22 января 1952 года, подписанный «Ветров». В этом документе агентурный источник сообщал о планируемом восстании украинских националистов в лагере «Песчаный». Арнау, а позже чехословацкий журналист Томаш Ржезач в книге «Спираль измены Солженицына», основывали обвинения на трех основных свидетельствах. Первая жена Солженицына Наталья Решетовская и его школьные товарищи Николай Виткевич и Кирилл Симонян предоставили уничижительные показания. Виткевич, осуждённый на 10 лет, утверждал, что видел протоколы с показаниями Солженицына против него, написанные узнаваемым почерком друга. Симонян говорил о 52 страницах тетрадного формата, где Солженицын описывал его как «духовного растлителя». Публицист Владимир Бушин, яростный критик писателя, в книге «Тотальный проект Солженицына» заявил, что внимательно сравнил «донос Ветрова» с письмами Солженицына. Он считал, что совпадали не только характерные буквы («х», «ж», «д»), но и уникальный литературный стиль с расстановкой запятых. Критики отмечали подозрительно лёгкие условия, в которых якобы находился Солженицын: работа нормировщиком, математиком, библиотекарем, а не на тяжёлых работах. Бушин иронично комментировал его лагерное «благоденствие» с волейболом, «мёртвым часом» и трёхразовым питанием, видя в этом признак «особого статуса» завербованного агента.
Аргументы «против»
Сам Солженицын энергично опровергал все обвинения и в ответ упрекал бывшую жену и друзей в связях с КГБ. В своей статье «Потемщики света не ищут» он утверждает, что «систематическое оклеветание началось почти сразу после «Ивана Денисовича» (1962). Свою оставленную первую жену Наталью Решетовскую Солженицын называет «лучшей и верной помощницей КГБ», которая «неуклонно, настойчиво, через различные уровни манипуляций и лжи» мстила ему за измену. «Наговоры» Виткевича и Симоняна он объясняет тем, что первый был восстановлен в партии, а второго «прижало КГБ» из-за «некоторых психобиологических особенностей, связанных с половым выбором».
«Купальники запрещены»: чем немецкие бани шокируют русских
Также Солженицын осуждает и своих зарубежных разоблачителей, обвиняя Франка Арнау в сотрудничестве со Штази, а Томаша Ржезача называет «чехословацким порученцем». Нобелевский лауреат утверждает, что сам Андропов по поводу книги Ржезача писал министру внутренних дел Чехословацкой Соцреспублики Яромиру Обзине 10 августа 1978 года: «Выход в свет данного издания явился результатом добросовестного труда автора и настойчивой совместной работы с ним сотрудников 10 Управления МВД ЧССР и 5 Управления КГБ СССР…»
При этом Солженицын акцентирует внимание на том, что приписываемых ему доносов на Виткевича и Симоняна никто никогда не видел: «…Несусветная дичь про «52 тетрадные страницы неподражаемо мелким почерком», якобы написанные весной 1952 в каторжном Экибастузском лагере — еще взрошенном нашим недавним мятежом, и сразу после моей операции на рак — с единственной целью опорочить Симоняна. Да где ж та тетрадь? Приведите же эти нигде, никогда, никем, в том числе и Ржезачем, ни словом не цитированные 52 страницы!»
Так же решительно писатель называет фальшивкой обнародованный Арна
Фото: russian7.ru
