Почему солдаты Чапаева после его смерти восстали против советской власти
Василий Чапаев стал символом советской мифологии — бесстрашным комдивом, безоговорочно преданным делу революции. Однако судьба его дивизии после его гибели раскрывает более сложную и трагичную картину Гражданской войны, где личная преданность и идеалы революции часто сталкивались с политическими решениями центра.
Наследники комдива
После смерти Чапаева в сентябре 1919 года его 25-ю дивизию переорганизовали. Часть солдат, включая целый полк земляков-новоузенцев, вошла в состав 22-й стрелковой дивизии под командованием Александра Сапожкова — близкого друга и соратника Чапаева. Именно из этих кадров через год вспыхнет крупное антибольшевистское восстание.
«Советы без коммунистов!»
Комдив Сапожков был типичной фигурой ранней, хаотичной фазы Гражданской войны. Бывший левый эсер, он не считал идеалом диктатуру пролетариата, а стремился к крестьянской автономии. Назначенный для формирования новой дивизии в родном Пугачевском (ранее Николаевском) уезде — колыбели чапаевских отрядов, он быстро вступил в конфликт с властями. Его главной претензией стала разрушительная для деревни продразверстка. После его отстранения от командования Сапожков не подчинялся.
Фантом ДНК: как советский ученый доказал существование души
13 июля 1920 года в Бузулуке он поднял восстание, переименовав свои части в «Первую армию Правды». В своих обращениях он обличал «контрреволюционных специалистов» в центре и выступал под лозунгом «Советы без коммунистов!», имея в виду не идейных большевиков, а «присосавшихся буржуазных элементов» в аппарате. Программа повстанцев была левоэсеровской: свобода торговли, возврат крестьянам реквизированного зерна, реабилитация всех социалистов-революционеров.
Интересно, что Сапожков прямо связывал свою судьбу с Чапаевым. «Если бы Чапаев не был убит, его бы, безусловно, расстреляли», — заявлял он, полагая, что судьба истинного народного командира в условиях складывающейся диктатуры неизбежно трагична.
Восстание и разгром
Советская историография утверждала, что Сапожков опирался на кулаков и «колеблющихся» середняков. Сам он утверждал, что действует «в интересах бедного населения республики». Политическая программа восстания предусматривала освобождение всех заключённых, кроме белогвардейцев-монархистов, то есть полную реабилитацию эсеров и меньшевиков. Сапожков критиковал власти за расправу над революционерами.
«Если бы Чапаев не был убит, его бы, конечно, расстреляли, как, несомненно, расстреляют Буденного, когда будут в состоянии без него обойтись», – утверждал начдив.
Не случайно Сапожков вспомнил Чапаева – оба командира часто сравнивались за схожесть взглядов и темпераментов.
Первоначально у Сапожкова было 600 сабель, столько же штыков и четыре орудия. Кроме бывших чапаевцев, в «Первую армию Правды» вошёл 49-й полк, состоявший из уральских казаков.
После Бузулука сапожковцы захватили станцию Погромную, где обезоружили два эшелона красноармейцев, готовившихся к отправке на польский фронт. Затем части сапожковцев направились к Бугуруслану и Оренбургу. К повстанцам присоединялись дезертиры и различные «зелёные», представляющие стихийный крестьянский анархизм. Численность «армии» Сапожкова возросла до 2700 человек.
В захваченных деревнях Сапожков раздавал крестьянам огосударствленное имущество, включая реквизированное зерно. Начдив провозгласил свободу торговли и взял на вооружение эсеровский лозунг «Советы без коммунистов!» (под «коммунистами» подразумевались не вожди большевиков, а местные «присосавшиеся буржуазные элементы»). 15 июля Реввоенсовет «Первой армии Правды» принял «Декларацию прав гражданина Р.С.Ф.С.Р.» В то же время, согласно сообщениям советских источников, сапожковцы пьянствовали и не брезговали мародёрством.
Сапожков планировал поднять на восстание и крестьян Пугачёвского уезда. Он отправил комбрига Ивана Плясункова вместе с тридцатью другими бывшими подчинёнными Чапаева. Следует отметить, что до ноября 1918 года уезд носил название Николаевского, но по инициативе Василия Чапаева был переименован в честь предводителя крестьянской войны XVIII века.
Фото: russian7.ru
