Этнограф В.Г. Кузнецова в одежде чукчей. Чукчи, русские. Россия, Чукотский автономный округ, Чукотский р-он. 1951 г. «Спала в холоде, ела объедки»: как советская этнограф три года провела в плену у чукчей
В 1948 году ленинградский этнограф Варвара Кузнецова направилась на Чукотку для сбора материалов для своей диссертации. Она намеревалась жить среди оленных чукчей и изучать их повседневную жизнь изнутри. Без знания языка, без опыта кочевой жизни и в одиночку. Экспедиция растянулась на три года — с 1948 по 1951.
Варвара Григорьевна пережила блокаду Ленинграда и работала в музее этнографии, однако Чукотка стала для неё настоящим испытанием. Её полевые дневники — 31 тетрадь — и сотни фотографий хранятся в Кунсткамере. Это наиболее детальный портрет жизни чукчей-оленеводов середины XX века.
Как всё началось
Кузнецова прибыла на Чукотку летом 1948 года. С собой у неё были фотоаппарат, тетради, свечи, медикаменты, букварь чукотского языка. Одежда оказалась бесполезной: лыжные штаны и телогрейку она впоследствии переделала в чехлы, а подходящую меховую одежду пришлось добывать на месте.
Она обосновалась в стойбище оленевода Тымнэнэнтына в бассейне реки Амгуэмы — подальше от районных центров. Чукчи приняли её с недоверием. Для них русская женщина без четкого статуса была обременительной: её нужно было кормить, а пользы от неё не было.
Варвара надеялась устроиться на административную должность и одновременно собирать материалы, но планы не сбылись. Ей пришлось полностью зависеть от хозяев.
Жизнь в яранге
Кочевья, морозы, голод. Чукчи не делали поблажек её неподготовленности. Варвара записала в дневнике: «Ошибочно было ехать неопытному человеку одной, да ещё женщине, к такому народу как тундренные чукчи».
Она жила в яранге, спала на холодной стороне, питалась объедками. Хозяева кормили её хуже всех — желудками оленей, варёным мясом недоеденных волками туш. Иногда ей давали всего 150 граммов мяса в день.
Чукчи подозревали её в колдовстве: по ночам жгла свечи, записывала в тетрадях, щёлкала фотоаппаратом. Однажды Тымнэнэнтын в гневе разорвал и выбросил все дневники за 1949 год.
Новая жена хозяина плевала ей в лицо, не пускала в тёплый полог. Варвара болела, по утрам не могла открыть глаза от гноя. Голод был хуже, чем во время блокады: «Моя жизнь хуже блокадного периода в Ленинграде, лишь бомбёжек да обстрелов нет».
Что удалось записать
Несмотря на все трудности, Кузнецова собрала уникальные материалы. Она выучила чукотский язык лишь через год. Описала свадебные обряды, праздники, семейные отношения и положение женщин.
Становилась свидетельницей настоящих традиционных церемоний, которые другие этнографы наблюдали редко. Фотографии демонстрируют повседневный быт: пастьбу оленей, устройство яранг, одежду и еду.
Чукчи жили почти так же, как их предки — коллективизация только начиналась. Её записи могли бы стать энциклопедией чукотской жизни, но она не успела полностью их обработать.
Возвращение и цена
Осенью 1951 года Варвара вернулась в Ленинград. Защитила диссертацию, опубликовала статью о праздниках амгуэмских чукчей. Но здоровье серьёзно пошатнулось: киста в мозгу, нервные расстройства.
В 1956 году её уволили из института. Работать дальше она не могла. Умерла в 1977 году.
Дневники и фотографии остались в архивах Кунсткамеры. Позже была издана книга «Скитания Варвары Кузнецовой» на основе её записей. Юрий Рытхэу написал роман, вдохновленный её историей.
Три года среди чукчей стали научным подвигом. Одна женщина собрала больше, чем целые экспедиции.
