«Сон верховного меня не касается»: как генерал Брусилов отомстил за сына
Брусиловский прорыв 1916 года стал известен как самая успешная наступательная операция русской армии в Первой мировой войне. Войска Юго-Западного фронта под руководством генерала Алексея Брусилова, используя инновационную стратегию одновременных атак на нескольких участках, нанесли сокрушительное поражение австро-венгерским силам, захватив Галицию и Буковину. Противник потерял до полутора миллионов человек. Тем не менее, этот военный успех стал поворотным моментом в отношениях полководца с высшей властью, приблизив падение империи.
«Сон верховного меня не касается»
Тактика Брусилова, который отказался от традиционного «ударного клина» в пользу разрозненного наступления, вызвала глубокий скептицизм в Ставке. Накануне операции, 21 мая вечером, начальник штаба Верховного главнокомандующего генерал Алексеев вызвал Брусилова и, ссылаясь на мнение императора Николая II, предложил отложить атаку для создания одного мощного участка прорыва.
Ответ Брусилова был резким и полным отчаяния: «Сон верховного меня не касается, и больше думать мне не о чем». Этот конфликт накануне сражения не только показал пропасть между выдающимся командующим и инертной системой, но и стал одной из личных причин, по которой Брусилов впоследствии поддержит отречение царя.
Разрыв с монархом
Отношения Брусилова с Николаем II не сложились с самого начала его правления. Генерал, ценивший прямоту Александра III, столкнулся с холодным равнодушием его сына. Ярким примером стал инцидент 1909 года в Варшаве. Командуя корпусом, Брусилов узнал, что его начальник, генерал Скалон, фактически делится военными секретами с германским консулом. Сообщив об этом военному министру и лично императору, Брусилов получил от Николая II лишь указание: «Кланяйтесь Скалону».
Предки Ленина: какие факты о них скрывала советская власть
«Это меня крайне удивило и оскорбило. Я никак не мог понять, в чем тут дело», — вспоминал генерал. Со временем к недоумению добавилась горечь: царь никогда лично не благодарил его за боевые заслуги, словно опасался «переперчить». Патриотизм Брусилова, желавшего только победы для России, все больше расходился с политикой монарха, ответственность за провалы которой он возлагал лично на императора.
Роковая телеграмма
В феврале 1917 года, когда судьба династии оказалась под угрозой, именно голос армии стал решающим. Главнокомандующие фронтов, включая Брусилова, не стали защищать монарха. На телеграмму лидера думцев Михаила Родзянко с призывом к отречению Брусилов наложил собственную резолюцию, заявив, что иного выхода «для сохранения армии в полном порядке и боеспособности» не видит. Он также лично обратился к царю с той же просьбой. Американские газеты были правы: «Только армия может свергнуть русского царя». Позиция военных, и в первую очередь таких авторитетов, как Брусилов, стала последним аргументом для Николая II.
Личная трагедия и служба красным
Октябрьскую революцию монархист Брусилов встретил со «стоическим равнодушием», не разделяя идей большевиков. Всё изменилось из-за личной драмы. Его сын, Алексей, вступил в Красную армию и в 1919 году.
Долгое время до отца доходили лишь противоречивые слухи о его судьбе. Уже в конце декабря 1919 года на страницах газеты «Боевая правда» он прочел короткую заметку: «Белые расстреляли б. корнета Брусилова». С ужасом читал отец: «В Киеве по приговору военно-полевого суда белыми расстрелян б. корнет Брусилов, сын известного царского генерала. Он командовал красной кавалерией и попал в плен к белым в боях под Орлом». Вот и вся заметка. Это деяние приписывали Деникину, с которым у Брусилова не сложились отношения еще во времена Временного правительства – он называл Алексея «типичным рубакой». Именно эта короткая запись определила последующие действия Брусилова, который быстро получил назначение на должность главного кавалерийского инспектора РККА.
Брусилов преданно служил новому правительству, пока позволяло здоровье. Однако его убеждения остались прежними. Во время лечения в Карловых Варах в 1925 году Алексей Алексеевич продиктовал супруге второй том мемуаров, который позже был опубликован за границей и попал уже после его смерти в руки советской власти. Согласно постановлению ЦГВИА СССР с подписью майора Шляпникова, эти мемуары: «содержали резкие вып
Фото: russian7.ru
