«Позорище Театральной площади»: кого советская интеллигенция 1920-х ненавидела больше всего
В бурные 1920-е годы, когда советское искусство стремилось к новым высотам, на его краях появилась фигура, которая удивила даже опытных футуристов. Владимир Гольцшмидт, именовавший себя «первым русским йогом» и «футуристом жизни», превратил свою биографию в бесконечный перформанс. Он устанавливал памятники самому себе, прогуливался голым по Петровке и читал «дикие» стихи, разбивая доски о свою голову «во имя солнечных радостей».
«При жизни памятник кую»
В апреле 1918 года москвичи, проходя по Театральной площади, стали свидетелями необычного события. Атлетичный молодой человек выгрузил с санок гипсовые элементы и собрал на центральной клумбе… памятник самому себе. Объявив собравшимся, что они наблюдают за монументом «гениальному футуристу жизни Владимиру Гольцшмидту», он начал декламировать стихи, восхваляющие гения XX века.
Когда толпа пришла в себя и кто-то закричал: «Так ты же и есть Гольцшмидт!», возмущённая публика разрушила скульптуру лопатой. Репортёр назвал акцию «позорищем». Однако для Гольцшмидта это был триумф — он добился главного: о нём заговорили.
«Долой стыд!»
О происхождении «первого русского йога» почти ничего не известно — загадочность была частью его имиджа. Он гастролировал с лекциями «Солнечные радости тела», владел модным «Кафе поэтов» (где, по воспоминаниям Ильи Эренбурга, работал охранником), а летом 1918 года устроил самый громкий скандал.
Низшие касты на Руси: чем холоп отличался от смерда
Гольцшмидт в костюме Адама (то есть без одежды) и с двумя обнажёнными дамами с плакатом «Долой стыд!» прошёлся по Петровке. Его речь о красоте человеческого тела была прервана старушкой, которая начала бить «бесстыжницу» зонтиком. Перформанс завершился в 50-м отделении милиции, а его автор получил запрет на проживание в шести крупнейших городах СССР («минус шесть»).
Гастроли провинциального пророка
Высылка не остановила Гольцшмидта. Он отправился в турне по провинции с программой, в которой смешивались йогические практики, гипноз, «дикие» стихи, фокусы и обязательный трюк — разбивание толстой доски о свою голову.
Его выступления не имели ни начала, ни конца, напоминая несвязный поток сознания. Публика терпела «оздоровительную» часть, но взрывалась негодованием, когда самозваный гуру начинал учить её, «как правильно жить». Параллельно Гольцшмидт продавал свои книги, фотографии и… «услуги». Многие провинциальные поклонницы, пригласившие артиста «на чай», затем недосчитывались денег и драгоценностей. Несколько уголовных дел не привели его в тюрьму — он был слишком эксцентричной фигурой для серьёзного преследования.
Футуризм жизни
Во время своих выступлений Гольцшмидт продвигал свою концепцию «футуризма жизни». В Энциклопедии русского авангарда под редакцией В. Полякова говорится, что учение Гольцшмидта «оставалось маргинальным» и «не нашло последователей». Но такие оценки не слишком беспокоили «гения». Он был убеждён, что активные телесные проявления жизни – и есть настоящее искусство. В своих воззваниях он призывал «коллег по цеху» создавать искусство и красоту в самих себе – в своей внешности, окружении и даже движениях.
В основу концепции «футуризм жизни» Гольцшмидт положил наиболее распространённые идеи начала XX века. В первую очередь, он ссылался на систему датского сторонника здорового образа жизни Й. Мюллера и учение индийских йогов. Возможности «нового человека» Гольцшмидт демонстрировал на себе – прогуливался в мороз без шапки, разбивал головой доски и тарелки, публично освобождал тело «от оков одежды». В искусстве он не признавал бумагу или холст, убеждая окружающих, что его художественные произведения – это каждый прожитый день.
Вестник близкой катастрофы
Мало кто из современников мог с иронией воспринимать выходки «футуриста жизни». Большинство оценивало его поступки и образ жизни крайне негативно. Его называли шарлатаном и аферистом, альфонсом и маргиналом. Владимир Маяковский охарактер
Фото: russian7.ru
