Как Николай II воспринимал Ленина
Николай II и Ленин — это два человека, чьи пути пересеклись лишь опосредованно, через газеты, отчёты полиции и исторические события 1917 года. Они никогда не встречались лицом к лицу, не обменивались письмами (за исключением фальшивок, которые впоследствии циркулировали в эмигрантских кругах). Царь воспринимал Ленина как радикального эмигранта, затем как «немецкого агента», а в конце — как главного разрушителя России.
- Ранние годы: один из множества «крамольников»
- Апрель 1917: «пломбированный вагон» и немецкий след
- Июль 1917: беспорядки «ленинцев»
- Побег в Финляндию: «скрылся, как трус»
- Октябрьский переворот: «захват власти бандитами»
- Брест-Литовский мир: «мерзавцы Ленин и Троцкий»
- Люди с ямочкой на подбородке: что с ними не так
Ранние годы: один из множества «крамольников»
До 1917 года Ленин для Николая II был просто именем в полицейских отчетах. Охрана сообщала о социал-демократах, о расколе на большевиков и меньшевиков, об Ульянове, который отбывал срок в Сибири и затем сбежал за границу. Однако в дневниках царя за 1900–1916 годы Ленин почти не упоминается — ни по имени, ни как угроза. Николай беспокоился о террористах-эсерах, о забастовках, о Думе, но экстремист в Швейцарии казался ему незначительным. Историк Мироненко в предисловии к дневникам отмечает: царь видел в революционерах «шайку», но не выделял среди них конкретных лидеров. Ленин оставался одним из теней, не более.
Апрель 1917: «пломбированный вагон» и немецкий след
После отречения, в марте–апреле 1917, находясь под арестом в Царском Селе, Николай узнал о возвращении Ленина через Германию. Для царской семьи это стало подтверждением: Ленин — агент кайзера. Александра Фёдоровна в письмах и разговоре (зафиксировано Жильяром) называла его «немецким шпионом». Николай разделял это мнение: в дневнике мало прямых высказываний, но в записях апреля–мая ощущается презрение к «предателям», которые сотрудничают с врагом во время войны. Архивы подтверждают: семья обсуждала «Апрельские тезисы» как безумие, финансируемое немецким золотом.
Июль 1917: беспорядки «ленинцев»
Лето 1917 года, Тобольск еще впереди, семья находится в Царском Селе. С 3 по 5 июля в Петрограде вспыхнули беспорядки — большевики подняли матросов и солдат против Временного правительства. Николай записал в дневнике (5 июля 1917, старый стиль): получили известия о «серьезных событиях в Петрограде, вызванных действиями ленинцев». Это одно из первых прямых упоминаний Ленина по имени. Царь воспринимал его как подстрекателя, сеющего смятение в армии и тылу. Когда выступление было подавлено, Николай с облегчением отметил это — но уже осознавал: этот человек представляет опасность.
Побег в Финляндию: «скрылся, как трус»
После неудачи июльского путча Ленин бежал в Разлив, затем в Финляндию. Николай зафиксировал это в дневнике (8 июля 1917): «Ленин и компания скрылись». Тон — презрительный: не герой революции, а беглец. В мемуарах Жильяра царь комментировал это устно: якобы, типично для этих «крамольников» — подбивать других, а самим прятаться. Для Николая, офицера и человека чести, подобное поведение было унизительным.
Октябрьский переворот: «захват власти бандитами»
25 октября (7 ноября) 1917 года большевики захватили Зимний. Николай с семьей уже находился в Тобольске. Они узнали об этом с опозданием — через газеты и слухи. В дневнике (26 октября старого стиля): «Утром получили известие о перевороте в Петрограде, совершенном большевиками под руководством Ленина и Троцкого». Царь называл это «захватом власти шайкой». В следующих записях — горечь: «Россия гибнет». Ленин для него стал символом конца империи, человеком, разрушившим всё, за что боролись и жили.
Брест-Литовский мир: «мерзавцы Ленин и Троцкий»
Самые сильные чувства Николай испытал в марте 1918 года, когда большевики подписали, а затем ратифицировали Брестский мир. Николай, патриот и бывший верховный главнокомандующий, воспринял это как национальный позор. В дневнике (3 марта 1918, старый стиль): «Подписан мир на невероятно тяжёлых условиях». Позже, 9–13 марта: записи полны горечи — «позорный мир», «как тяжело за Россию». А в одной из записей марта прямо: «Эти мерзавцы Ленин и Троцкий довели страну до такого бесчестия». Это самая резкая цитата из дневника — Ленин для царя был предателем Родины, хуже любого врага на фронте.
