Мобильное приложение
warhead.su
Установить

ДневникРозы Шаниной(1924 - 1945)

Роза Шанина

– Советский одиночный снайпер отдельного взвода снайперов-девушек 3-го Белорусского фронта

Участница Вильнюсской и Инстерсбургско-Кёнигсбергской операций. Несмотря на то, что Роза Шанина участвовала в боевых действиях менее года, газеты стран Антигитлеровской коалиции прозвали её «невидимым ужасом Восточной Пруссии».  Источник: wikipedia.ru

[1]5.1.45. После того побыли [в] г. Эткунен[1], в тылах дивизии. Наутро все собираются в баню, а я одела [бе]лый маскхалат, поце[ло]валась со всеми и вот уже в тылах рядом [о]коло штаба 144 с.д., через час буду на передке, с [у]тра миновала 20 км. [Н]иколаю Боровику написала хорошее письмо, [за]чем ссориться, быть может, меня убьют.

[1]7.1.45.[2] Первую ночь переночевала у генерала[3], принял блестяще и все работники. Завтра к обеду пошла искать полк. Встретила Касимова101[4], не призналась, и он не узнал.

Встретила самоходчиков,[5] ходили в атаку в танках. Я был[а] в танке. Один подбили, были тяжелораненые. Погиб майор Губанов[6], Саши Е[кимовой] бывший знакомый, 8 раз награжденный, жалели все.

Вечером поехала к Боровик[у], перемерзла вся. Добралась до землянки Боровик[а], не столько рада встрече, как теплой землянке. В танке мороз, дым с непривычки режет глаза, не могу дышать этой гарью. Уснула как убитая.

Опять же генерал мне не разрешил остаться на передовой. Я пошла в 216 сп[7], доложилась, приняли, но смотрят подозрительно, с трудом верят, что меня пустили на передовую. Ком[андир] полка не пускает. Я окончательно удовлетворилась[8], что я не способна любить. Какой трепет в моем сердце пробудился, когда я впервые увидел[а] Ник[олая] Боровика. А сегодня я снова нашла недостатки. Война, кажется, война, но мое сердце не дает поблажки. У Николая [на] шинели не было хлястика, погон оборвался и т. д. Я нашла его неряхой, и чувство отвращения заглушило любовь. Он  жаль как воина и всё.

Во взвод сообщено уже, что я ранена, меня там не ищут. Но я без разрешения Донца ушла в полк, как объяснить?

На улице ветер невыносимый, пурга поднимает не только снег, а [и] грязь. Земля серая, мой халат уже демаскирует меня, хотя и грязный, но слишком бел. Сегодня я целый день не закусила, от танкового дыма болит голова. На питании нигде не состою, т. к. аттестата нет, и еще пока нигде не числюсь. Те дни была полуголодна, сегодня голодна. Нахально себя не веду, как-нибудь поголодую, осталось немного.

Меня принимают как знатного снайпера, только поэтому, кажется, и приняли. Но всем кажется, что я пришла в эту дивизию лишь потому, что здесь парень есть. Ком[андир] полка даже задал вопрос. Я решила никого не любить, все равно разочаруюсь. Пришла, не знаю ни одной души. Терплю грязь, холод, голод. Все советуют (которые знают — танкисты, генерал) вернуться во взвод, чем терпеть такую войну: обстрелы грозят поминутную гибель[9]  моей жизни.

Под обстрелом очень часто. На передовой была и в пехоте 785 сп у Касимова. Еще при мне девчатам дали белые шубки, вален[к]и. Как красиво и тепло.

Прикрепили в тылах 157 с.д. к [нашему] взводу шоферов для охраны, катаются в кабинах, видятся с милыми, тепло, светло и сытно. Этого мне тоже хочется. Но какая-то неведомая сила тянет меня на передовую. О, страсти, страсти, о, слепые мечты человеческого сердца. Вперед — вперед! — твердит оно, стремясь туда, куда ведет его красота. Я покорна сердцу. Мне нравятся приключения, взрывы, особенно интересно отбивать контратаки. Будь что будет за все, вперед — последнее бесповоротное вперед! А покушать хочется, я похудела за эти 3 дня, сама чувствую.

Вот вечер, сколько жертв, опять вперед наши продвинулись за 5 дней всего лишь на 10 км. 1-й Белорус[ский] за 3 дня — на 60 км в глубину, 120 [км] — по фр[онту].

Посидела, подумала, еще напишу. Да, мне ли свою волю в законах удержать? Закон заставляет улиткой ползать того, кто взвился бы орлиным полетом.

Я овеяна славой. Недавно в газете «Унич[тожим] врага» армейской, написано: «Отличившаяся Шанина во время контратаки противника награждается медалью «За отвагу» — это знатный снайпер нашего подразделения». В московском журнале «Огонек» мой портрет на первой странице: уничтожила 54, трех немцев пленила, два ордена Славы — это раньше. Представляю: читает вся страна, все мои знакомые, а кто бы знал, что я испытываю в эту минуту.

Недавно поэт Илья Эренбург писал мне в газете из нашей армии, благодарит Старостенко, капитана, комбата[10], первым вступившим[11] на немецкую территорию, такого же — Юргина[12], и меня, как знатного снайпера. «57 раз благодарю ее сряду, тысячи советских людей спасла она». А я про себя подумала — разве это слава. «Слава — это или свой череп расколоть во имя родины, или чужой раскрошить — вот это слава» (говорил Багратион), а это что, это только трепотня для тыловых, а на деле, что я сделала? Не больше, что обязана, как советский человек, стала на защиту родины. Сегодня я согласна идти в атаку, даже в рукопашную, страха нет, жизнь своя мне опосты[ле]ла, я рада умереть во и[м]я родины, как хорошо, что есть эта возможность, а то бы пришлось гадко умирать. Как много гибнет воинов!

17.1.45. Встала, не пришлось позавтракать, пришли большие начальники. Ушла в батальон. Пошла в наступление вместе с пехотой в первых рядах. Продвинулись вперед и не сообщили в тыл, наша катюша поэтому ударила по нам и скрипач[13] — ох, и была каша. Первый раз так много испытывала я арт[иллерийского] огня. Первый раз много испытывала пулеметного огня 19 июля за Неманом с Соломатиным. А теперь? Сегодняшний день мне показался за месяц. Рядом било и рвало на части людей. Перевязывала раненых и шла вперед. Втроем ворвались в дом, —выполнили задачу, — в белый по правую сторону. Но маршрут нашей дивизии изменился, взяли левей, и работа оказалась бесполезной.

Легко вошла 371 с.д. за нами. Дальше идти нельзя. Фриц обстреливает со всех видов оружия. В лощине за домом в 100 м[етрах] стояли самоходки врага и стреляли из пулемета и снарядами. Из люка выглянул фриц, и я из дома сняла, и больше за весь день не было хорошей цели.

Мороз, голод. Пошла в свою часть. Ребята некоторые бросают гадостные комплименты мне. Всюду мат. Как устала. Пошла искать своих. Наткнулась на знакомых, пошла искать полк. Наткнулась на капе (КП — ред.) дивизии, устроилась ночевать. Холодно, покушала малос[т]ь. В доме забрала трофею — вот этот альбом с бумагой, в который хочу переписать все. Как тяжело. Я вижу, я мало пользы приношу как снайпер: быть может, будут моменты, а смерть грозит. Из нашего 2-го б[атальо]на 216 сп осталось 6 из 78. Скучаю по девчатах, живу много их хуже.

18.1.45. Часа три уже как я сижу и плачу. Время 12 вечера. Кому я нужна? Что от меня пользы? Ни в чем не помогаю. Мои переживания никому не нужны. С виду, как будто, чересчур много сочувствующих, а помочь никто ни в чем не вызовется. Не знаю, что дальше делать? Часто слышу пакости. За что я переношу такие никому не нужные муки? Все кричат похабности, матерщина, ни с кем не говорю. Вдруг спрашивает: «Ваша фамилия Шанина?». Не отвечаю. Оказалось, лучший друг Блохина Павла, я его хорошо знала, теперь же не узнала. Какая приятная встреча. Нач[альник] разведки 785 сп. Говорит: «Мне говорили, за что Шанина ордена получает». Я признаюсь Клавой и все нехорошие отзывы слышу. Да, мне очень понравился, внимательный ко мне мл[адший] л[ейтенан]т Николай[14].

24.1.45. Давно ничего не писала. Было совсем некогда. Ходила в разведку полка 785. Ребята замечательные, приняли хорошо, но стал приставать нач. штаба полка, гонял меня за пустяки, хватает как девку из дома терпимости, я не потерпела и обругала его, после того пожила двое суток и ушла: больше жить было невозможно, гонения усиливались.

За эти двое суток все дни некогда было вздохнуть. Шли ужасные бои. Полные траншеи пехоты немец насадил и вооружил — защищались стойко. Наши проезжали траншеи и остановились в имении [в] 150-200 м от траншей. Фрицы обстреливали огнем, когда мимо проезжали наши. Была настоящая мясорубка. Сколько раз наши садили десант на самоходки и привозили в то имение 1[-го]-2[-х человек] и никого, остальных косил (враг — ред.) огнем. Я ездила в самоходке, но стрелять так и не удалось, нельзя высунуться из люка, ранил и убивал. Подошла по лощине, выползла и стреляла по убегающим из траншеи фрицам.

К вечеру 22-го выгнали всех, заняли имение то, пошли - противотанковый ров. Иду, пехота лежат, боятся идти дальше. Идут два штрафника-разведчика. Я пошла с ними, и в результате мы трое первые заняли следующее имение, и все за нами пошли в атаку и стали гнать по пятам убегающего фрица. Я, как и все, стреляла. Но, оказалось, что эти штрафники — соседи слева, 63 с.д. Командиры 63 с.д., увидя меня, кричат бойцам: «Вот с этой девушки берите пример, учитесь у нее». Оставляли меня у себя, но я пошла искать своих. Бегу и кричу бойцам справа: какой, мол, дивизии? И, слышу, сзади бойцы кричат: «Хальт», и слева от меня из-за кус[т]а встают и идут к нашим два фрица с поднятыми руками, метра 4 от меня.

Встретила дивизионных разведчиков, приютили меня, говорят: «Будешь с нами». И шли направляющими вперед на запад. Забрали заплутающихся 14 чел. фрицев, идем уже маршем, фриц бежит без оглядки, и вдруг приказ: обратно и вправо. Едем на машинах, колонны идут, идем на город Шлюсенбург. Прошли город, идем дальше. Здесь немцы побросали все: коров и все-все, и удрапали в лес. Обстреливают село. Встречаются фрау. Ребята возят их на тракторах и т. д. […]. Много литовцев. А техники у нас, боже, — вся армия передвигается, ругаются, что не соблюдают правила движения.

Большой железный мос[т] через речку. Шоссе красивое, хорошее, возвышается над лугами. Около моста подрублены деревья, и не успели сделать завал. Дома шикарные, каменные, везде шикарная обстановка: пианино, трюмо, шторы шелковые, плюшевые, тюлевые, кресла шикарные и вся мебель. Разведчикам не до меня, они заняты работой, и нет места спать, бросили.

Я была в дивизии. Вадим, сын полковника нач. штаба, лейтенант. Ничего не делает, маменькин сынок, а вредный какой. Пристал ко мне: «Дай поцелую», — выпил и вот. Я как раз масбрюки переодевала. Зашел без разрешения и не дает одеть брюки. Сильный, хоть маленький. Закрутил мне руки, повалил на диван, нацеловал, и в это время заходит полковник, его отец. У меня —слёзы, плачу. «В чем дело?» Я говорю: «Если я девчонка, то каждый должен целовать?». Он заругал сына, но когда все прошло, он (Вадим) говорит: «Пойми, немок я не хочу, они заразные, а ты чистенькая, хорошая девчонка, мне же хочется поцеловать». Я говорю: «Вам многим хочется, я-то же должна в кого превратиться?».

Снова ночью марш, сейчас темно, скоро рассвет, сижу у костра и пишу. Как плохо, когда нет начальника надо мной. Хорошо, что никто не прикажет, но плохо — никто не подскажет, что делать? Я не могу найти удовлетворения своему сердцу. Никому я не нужна.

[Конец дневника Розы].

 

Прим.:

27 января 1945 года Роза Шанина смертельно ранена осколком снаряда в живот. На следующий день в полном сознании умерла от раны в госпитале 205-го отдельного медсанбата 144-й стрелковой дивизии у имения Райхау (в наше время – пос. Черепаново Правдинского района Калининградской области). К этому моменту в ее снайперской книжке значилось 62 уничтоженных солдата противника. Вероятно, ее реальный счет выше.

За время Великой Отечественной погибли все члены семьи Шаниных, ушедшие на фронт – братья Федор (пропал без вести в 1942 году, последнее письмо из Керчи), Михаил (пропал без вести в конце 1941 года под Ленинградом) и Сергей (расстрелян за совершение преступления в 1945 году) и их сестра Роза. Остались в живых трое младших детей.

 

[1] Так в тексте.

[2] Так в тексте. Правильно: 16.01.45.

[3] Видимо, имеется в виду Донец Александр Алексеевич, 1909 г. р., генерал-майор, командир 144-й сд.

[4] Видимо, Касимов Назим Раифович (Рафаилович) (1922 — 21.01.1945), капитан, командир стрелкового батальона 785-го сп 144-й сд.

[5] Слово «воевала» зачеркнуто.

[6] Губанов Василий Андреевич (1918 — 14.01.1945), гв. майор, зам. ком. по строевой части 395-го гв. тяжелого самоходного артиллерийского полка.

[7] Возможно, имеется в виду 612-й сп 144-й сд.

[8] Так в тексте. Имеется в виду: удостоверилась.

[9] Так в тексте. Имеется в виду: поминутно гибелью

[10] Старостенко Александр Дмитриевич (1922 — 16.02.1945) — капитан, командир сб 850-го сп 277-й сд 72-го ск 5-й А.

[11] Так в тексте. Имеется в виду: вступившего.

[12] Юргин Павел Иванович (1906 — 01.02.1945) — капитан, командир 1-го сб 294-го сп 184-й сд 45-го ск 5-й А.

[13] «Скрипач» — воен. жарг. немецкий шестиствольный реактивный миномет.

[14] Возможно, Омельченко Николай Нестерович, 1923 г. р., мл. лейтенант, командир взвода разведки 785-го сп 144-й сд.

 

Мы используем файлы cookies и системы сбора статистики, чтобы сделать сайт удобнее, а также лучше понимать нашу аудиторию. Пожалуйста, прочитайте нашу Политику конфиденциальности! Продолжая пользоваться сайтом, вы соглашаетесь с её условиями.
Подтверждаю
Хочу получать оповещения о новых статьях в браузере
×